Кэтрин Полански - Любовь без правил

Вот и ответы на другие вопросы, спокойно подумала Тэсс. Аркетт не узнал Доминика в американском посольстве, он узнал только Тэсс. Именно поэтому им так настойчиво стреляли вслед: никто не опасался убить коллегу-миллионера, а пристрелить шпиона — святое дело.

— Понимаете, Деррида, — задушевным тоном произнес Доминик, — эта женщина — кстати, она агент ЦРУ — думала, что я ей помогаю в качестве жеста доброй воли. Она вовсю пользовалась своими прелестями, пытаясь завлечь меня в свои сети. А между тем я кое-что понимаю в реликвиях. Она наивно предполагала, что я интересуюсь приключениями в ее обществе. — Ригдейл насмешливо посмотрел на Тэсс. Теперь к нему вернулись интонации, с которыми он разговаривал у себя в особняке с пришедшими познакомиться агентами — расчетливо, холодно, надменно. Это было так… по-настоящему, что Тэсс, вглядываясь в глаза Доминика, вдруг поняла: а это и есть по-настоящему.

Она полагала, что он скажет совершенно другое, как они и договорились: будет упирать на то, что Тэсс привела его сюда под дулом пистолета, что он ничего не знает и требует его отпустить. Обрадуется Дерриде как избавителю. Но Ригдейл повел себя совершенно по-другому. Он сидел на голом полу, насмешливый, гордый, и смотрел на Дерриду высокомерно и открыто. И его слова…

— Я все равно не понимаю смысла вашего присутствия здесь, — холодно заметил француз.

— Может быть, вы снимете с меня это? — Доминик выразительно кивнул на наручники. — Я не вооружен, да и не из компании сорвиголов, как вы знаете.

Мгновение поколебавшись, Деррида все же кивнул охраннику, и тот отомкнул железные браслеты на запястьях Ригдейла. Тот поднялся, с наслаждением растирая руки и не глядя на Тэсс.

— Вот так-то лучше, — удовлетворенно заметил он и протянул Дерриде ладонь, которую тот пожал. — Простите, что пришлось проникнуть к вам на яхту столь экстравагантным образом. Однако, прослышав о намечающейся вечеринке, я подозревал, что меня не пригласят. В конце концов, мы никогда не были с вами близкими друзьями, Себастьян.

— Ну да, я только иногда покупаю у вас алмазы, — хмыкнул Деррида.

Тэсс напряглась. Что?!

— Откуда вы узнали о том, что происходит здесь сегодня?

— О, это просто. У меня связи на самом верху, и глава ЦРУ наивно полагает, что он мой друг. — Доминик улыбнулся. Улыбки отвратительнее Тэсс в жизни не видела, но Дерриде, похоже, понравилось. — А еще я немного был знаком с покойным Пелли. После экономического форума, где мы с вами так хорошо выпили виски, я отправился по делам в Лондон, где встретился с Пелли. От него я и узнал про плащ Абу-Бекра и про подозрения насчет того, что это реликвия совсем иного толка. Но я не мог набиваться к вам в друзья! И тут мне подворачивается эта милая девушка, — Доминик кивнул на Тэсс, — которая хочет, чтобы я представил ее Лансу. Не составляло труда присоединиться к ней в ее дальнейших странствиях. Женщины от меня без ума.

Тэсс скрипнула зубами. Он лжет. Он не может не лгать. Потому что, если он говорит правду, Тэсс убьет его голыми руками.

— Когда она предложила забраться на вашу яхту, я счел это отличной возможностью. Видите ли, если бы нас так удачно не застигла ваша охрана, через некоторое время я сам сдал бы девушку вам. Я слишком солиден и стар, чтобы играть в игры подобного рода.

Деррида слушал Доминика с непроницаемым лицом. Он ничем не показывал, что верит рассказываемой тем истории, но и не спешил отдать приказ заковать пленника обратно в наручники. Француз явно просчитывал противника: врет ли, говорит ли правду и что теперь со всем этим делать?

— Послушайте, Себастьян, это же очевидно. То, что вы собираетесь сделать, перевернет мир, и я собираюсь оказаться на правильной стороне, а не с воплями висеть головой вниз. Дайте мне шанс стать одним из ваших партнеров, и мы будем друг другу полезны. Хотя я и не правоверный мусульманин, но я не думаю, что это будет непреодолимой преградой.

— Все это весьма неожиданно, Доминик, — произнес Деррида. — Я должен подумать. Вы действительно избрали весьма экзотический способ привлечь мое внимание. Ваше появление здесь в обществе агента ЦРУ — кстати, спасибо, что сказали, а то мы все гадали, из чьей она разведки, — навевает определенные сомнения.

— Я и не прошу верить мне сразу. Полагаю, вы не можете надолго отвлекаться, у вас там изысканное общество. Поместите меня в каюту поприличнее, и я подожду там окончания собрания, а потом мы побеседуем. Я никуда не тороплюсь и искренне заинтересован в сотрудничестве.

— Хорошо, — после паузы бросил Деррида. — Вас сопроводят в каюту, но, уж извините, мне придется выставить охрану. Мне совсем не хочется ссориться с американскими промышленниками, поэтому давайте без глупостей.

Доминик широко улыбнулся. Тэсс видела его только в профиль и не могла понять, что за игру он теперь ведет. Он говорил, что он плохой актер, и вряд ли бы сыграл так гениально. Значит, не игра. Значит, он вправду ею пользовался.

Может быть, все-таки нет?

Она пристально смотрела на Ригдейла, и тот уловил ее взгляд.

— Пару слов для моей прекрасной дамы, — сказал он Дерриде и опустился на корточки перед Тэсс. Его лицо, которое так ей нравилось, сейчас не выражало ничего, кроме презрения и превосходства. — Ты думала, что заправляешь всем и контролируешь ситуацию? Наслаждалась, играя мной как кошка с мышью? Ах, милая Тэсс, ты так безобразно наивна и ни на что не способна без своего опекуна! Он-то заподозрил бы меня сразу. Какой нормальный человек поехал бы с тобой в это путешествие? Ты действительно была уверена, что мною движет жажда приключений и секс с тобой? Детка, да ты полная дура!

Тэсс плюнула ему в лицо. Доминик встал, утираясь, и усмехнулся.

— Ты и твоя команда сгинете в безвестности, — подвел он итог. — Никто вас не найдет. Если меня будут спрашивать, я скажу, что провел ночь в отеле и ничего не знаю. — Он отвернулся. — Что ж, я готов идти, Себастьян.

Деррида вышел первым, за ним последовал Доминик в окружении террористов. На пороге он еще раз оглянулся и бросил торжествующий взгляд на Тэсс.

Лязгнула дверь, и они ушли.

14

Прошло не меньше минуты, прежде чем Тэсс восстановила дыхание, участившееся от бешенства, и постаралась взять себя в руки. Все странности Доминика, его скрытность, его подчеркнутое равнодушие к происходящему и вспыхивавший временами чисто мальчишеский задор — все это теперь объяснялось легко и просто. Он пользовался ею. Он на самом деле ее обманул.

Он нащупал ее слабые места мгновенно, профессиональным чутьем человека, привыкшего работать с людьми. Как же она не поняла — мизантропы не создают финансовых империй, если не могут преодолеть свою нелюбовь к людям, если не изучат человеческую душу! Для того чтобы стать успешным, Доминику требовалось отличное знание человеческой природы. И он изобразил честного до неприличия бизнесмена, пусть нелюдимого, но преданного Америке и защищающего ее интересы, если попросят. Никто не поинтересовался, как именно он понимает эти самые интересы.