Линда Ховард - Ложь во спасение

— Сегодня солнечный день, правда?

Джей посмотрела в окно на синее небо.

— Да, и не слишком холодный, хотя прогноз погоды обещает, что к выходным выпадет немного снега.

— Какое сегодня число?

— Двадцать девятое января.

Его пальцы продолжали сжимать подоконник.

— Куда мы пойдем?

Вопрос поставил Джей в тупик.

— Пойдем?

— Когда они выпишут меня. Куда мы пойдем?

Она почувствовала шок, как от удара в лицо, когда поняла, что его могут выписать из больницы в течение нескольких часов, если с глазами все будет в порядке. Квартира, которую Фрэнк арендовал для нее, была крошечной — только одна спальня, — но встревожило ее совсем другое. Что, если Фрэнк намерен быстро увезти Стива подальше от нее? Принимая во внимание его слова, что она должна побыть со Стивом, пока к нему не вернется память, Пэйн не должен этого сделать, но с тех пор он не упоминал об этом. План остался таким же? Если так, где он собирается поселить Стива?

— Я не знаю, куда мы пойдем, — слабо ответила она. — Возможно, они захотят отправить тебя куда-нибудь…

Голос затих в мрачной тишине.

— Чертовски плохо, если они это сделают.

Он отвернулся от окна, в движении было что-то смертельное: изящество хищника и власть. Джей посмотрела на него, на силуэт в ярком свете из окна, и горло сжалось. Он стал настолько сильнее, чем прежде, что почти пугал, и в то же самое время все в нем возбуждало ее. Она любила его так, что болело глубоко в груди, и становилось все хуже.

Медсестра внесла поднос с завтраком, затем подмигнула Джей.

— Я заметила, что вы пришли пораньше, так что захватила еще один поднос. Я никому не скажу, и вы не говорите.

Она внесла еще один поднос с едой и улыбнулась, когда Джей поблагодарила ее.

— Сегодня большой день, — бодро сказала медсестра. — Считайте, что это предпраздничная еда.

Стив усмехнулся.

— Вы что, стремитесь избавиться от меня?

— Вы были абсолютным ангелом. Мы ни разу не промахнулись мимо ваших булочек, но что поделаешь: легко досталось — легко потерялось.

Медленный румянец окрасил щеки Стива в красный цвет, и медсестра искренне рассмеялась, потом покинула комнату. Джей хихикала, пока разворачивала столовые приборы и раскладывала их на подносе, как он привык находить их.

— Неси сюда свои великолепные булочки и приступай к завтраку, — распорядилась она, все еще хихикая.

— Если они тебе нравятся — полюбуйся прекрасным зрелищем, — пригласил он, отвернулся и поднял руки, так что она действительно превосходно могла рассмотреть напряженные мускулистые ягодицы. — Я даже разрешу тебе потрогать.

— Спасибо, но еда побеждает твою задницу. Разве ты не голоден?

— Умираю от голода.

Они быстро позавтракали, и вскоре Стив снова начал бродил по маленькой комнате, которая от его неугомонности стала казаться еще меньше. Его нетерпение было ощутимой силой, ощетинившейся вокруг. Он провел в этом помещении слишком много недель, лежа на спине, абсолютно беспомощный и слепой, неспособный даже кормить себя. Теперь вернул себе подвижность и через несколько минут узнает, восстановлено ли зрение. Доктор уверен в успехе операции, но пока повязки не снимут, и он действительно не начнет видеть, Стив не позволял себе верить этому. Его терзали ожидание и неуверенность. Он хотел видеть. Хотел знать, как выглядит Джей; хотел получить возможность совместить ее лицо и голос. Если он навсегда потеряет зрение, то должен увидеть ее лицо хотя бы на мгновение. Каждая клеточка в теле знала ее, ощущала ее присутствие; но даже учитывая, что она описала ему себя, он хотел мысленно представлять ее лицо. Остальная часть исчезнувшей памяти не преследовала его так сильно, как осознание того, что он не помнит Джей, и самым болезненным было то, что он не мог вспомнить ее лицо. Как будто потерял часть себя.

Он поднял голову, как настороженное животное, когда услышал, что открывается дверь, и хирург-офтальмолог засмеялся.

— Я был почти уверен, что вы уже сами сняли повязки.

— Не хочу отнимать у вас хлеб, — ответил Стив.

Он стоял очень спокойно.

Джей была все так же неподвижна, напряжение возрастало, пока она наблюдала, как все они — хирург, медсестра, Ланнинг и Фрэнк — входят в комнату. Фрэнк принес пакет с названием местного универмага и положил его на кровать. Не спрашивая, Джей знала — там уличная одежда для Стива, и была благодарна Фрэнку за то, что он подумал обо всем, потому что она даже и не вспомнила об этом.

— Сядьте сюда, спиной к окну, — сказал хирург, направляя Стива к стулу.

Когда Стива разместили, доктор взял ножницы, прорезал марлю и липкую ленту на виске, потом осторожно снял верхнюю повязку, чтобы не сдвинуть подушечки на глазах и не позволить ленте потянуть кожу.

— Немного отклоните голову назад, — проинструктировал он.

Джей вонзила ногти в ладони, сердце заныло. Впервые она увидела его лицо без бинтов; остались только маленькие марлевые повязки, тампоны на глазах закрывали виски и брови, так же как скулы и горбинку носа. Он был красивым мужчиной, но больше таковым не являлся. Нос не совсем прямой, и они сделали горбинку немного выше, чем она была перед взрывом. Скулы выглядели более рельефными. В целом, лицо стало более угловатым, чем раньше; раны, которые он получил, явно бросались в глаза.

Доктор медленно удалил марлевые подушечки, затем протер веки Стива, приняв какое-то решение. Кожа на глазах выглядела слегка поврежденной, а сами глаза казались посажены глубже, чем прежде.

— Задвиньте занавески, — спокойно приказал доктор, и медсестра стянула их вдоль окна, затемняя палату.

Врач включил тусклый свет у кровати.

— Хорошо, теперь можете открыть глаза. Медленно. Позвольте им привыкнуть к свету. Затем моргайте, пока они не сфокусируются.

Стив открыл глаза узкими щелочками и моргнул. Потом попробовал еще раз.

— Проклятье, очень яркий свет, — сказал он.

И снова полностью открыл глаза, энергично моргая, пока они не сфокусировались, и повернул голову к Джей.

Джей застыла на месте, дыхание остановилось. Это походило на изучение орлиных глаз, встречу с жестким пристальным взглядом хищника, высоко летающего хищника. Она смотрела в глаза мужчины, которого так сильно любила, так жаждала, и ужас заморозил кровь. Джей помнила бархатные, шоколадно-карие глаза, но эти глаза были темного желтовато-коричневого цвета, блестящие, как прозрачный янтарь. Глаза орла.

Перед ней был мужчина, которого она любила и не знала, кто он, но точно знала, кем он не являлся.

Он не Стив Кроссфилд.

1 — Скополамин — лекарственный препарат, оказывающий седативный эффект: уменьшает двигательную активность, может оказать снотворное действие. Характерным свойством скополамина является вызываемая им амнезия. В начале XX века использовался в качестве «сыворотки правды», однако вскоре выяснилось, что наряду с реальными воспоминаниями он мог так же вызывать и ложные.