Ирина Ульянина - Все девушки любят опаздывать

— Витя, запакуй эту падаль в подвал, чтобы я больше ее не видела!

— Кого в подвал? Меня в подвал?! Нет, мне нужно такси, а вы мне совершенно без надобности! Пусть вас муж ищет! — крикнула я, брыкаясь в мощных Витиных лапах, и стала звать Золотарева: — Кирилл, где вы? Помогите!

Цербер заткнул мне рот и заломил руки за спину. Я взвыла от боли. Мужчины сильнее женщин — мне уже представлялся случай в этом убедиться… Последнее, что я успела заметить, — это обилие горящих свечей, расставленных в холле повсюду: на полу, на низких столиках, на каминной полке. Вся мягкая мебель была темно — бордового цвета, показавшегося мне зловещим, как зарево пожара…

Глава 6

ПОНЕДЕЛЬНИК КОНЧАЕТСЯ В СРЕДУ

В подвале было не многим теплее и суше, чем на улице, и гораздо темнее — практически беспросветно. Наревевшись до икоты, прокляв тот день и час, когда связалась с подлой, гадкой Гладковой, я услышала шуршание и поскребывание, выдающее присутствие грызунов. Ужас! Я очутилась в окружении мышей! А может, даже крыс… Если по соседству крысы — это полная катастрофа, это конец, ведь мне даже отбиться от них нечем: сумочку отобрал громила Виктор. А в ней моя последняя надежда на вызволение — тощий кошелек… И бумажные носовые платки остались там же — хоть сморкайся в подол пальто. Полная засада, никаких гигиенических условий…

Пытаясь согреть руки, я сунула их в карманы и внезапно нащупала свой мобильный телефон. Какая удача! Как здорово, что средство связи у меня не изъяли!.. Я нажала на кнопку, и экранчик старенького аппарата модели Alcatel-310 приветливо засветился, будто ободрял: не тушуйся, прорвемся!.. Светя аппаратом, как фонариком, я обошла подвал. В углу были навалены кучей пустые ведра, лопата, грабли и еще кое — какой садово — огородный инвентарь. Вдоль наружной стены тянулись водопроводные трубы. Я вскарабкалась на верхнюю и дотянулась до узкого, продолговатого и пыльного оконца. Конечно, не видно ни зги… Одна труба была ледяной, покрытой конденсатом, зато вторая оказалась теплой, и я поочередно прижимала к ней то окоченевшие руки, то заледеневшие ноги. Жалко, что я не змея, а то бы обвилась вокруг трубы всем телом и согрелась бы полностью…

В дохлом телефонном аккумуляторе чернело лишь одно деление, и это свидетельствовало о том, что батарея вот — вот сядет. В последние три дня мне было не до того, чтобы заряжать телефон, он так и провалялся в кармане пальто, оставленного в офисе. Я задумалась: кому позвонить? Родителям? Но они перепугаются до потери сознания… Ленке Сизиковой? Но она на меня обижена за то, что я не заступилась за Мэла Гибсона, не отстояла его мужские достоинства… Можно, конечно, набрать шесть двоек — номер вызова такси, но как объяснить адрес? На деревню к Ярцевым?.. Не смешно…

От холода и нервной дрожи у меня зуб на зуб не попадал, и трясущиеся пальцы едва удерживали легкий телефон. Я положила телефон в карман, расстегнула пальто, скрестила руки и спрятала ладошки под мышки. Так — то лучше, только знобит сильнее… В кармане что — то шуршало. Я просунула палец и с удивлением извлекла картонную визитную карточку. Как же я могла забыть про господина Ткача, озабоченного судьбами поляков в Сибири! Ура!.. Мне сразу сделалось теплее. Я посветила на визитку все тем же экраном и прочитала: «Ткач Андрей Казимирович, исполнительный директор агентства железнодорожных перевозок «Транс — экспресс». Быстро набрала указанный номер. Долгие длинные гудки, я их насчитала десять. Нет, кому не везет, тому не везет… Впрочем, чего я хотела? Застать человека в рабочем кабинете в двенадцатом часу ночи?.. Ниже служебного телефона значился федеральный мобильный номер. И снова мне пришлось с возрастающей тревогой вслушиваться в длинные гудки…

— Да! — наконец недобро рявкнул Андрей Казимирович.

— Здравствуйте, — оробела я, теряя дар речи и не зная, с чего начинать разговор. — Это Юля…

— Какая Юля?

— Юлия Малиновская, фрекен Жюли. Мы с вами сегодня познакомились в торговой компании «Гурман», помните?

— А-а, фрекен Жюли! — оттаял он. — Приветствую! Как — то поздненько вы надумали мне позвонить. Не спится?

— Да, Андрей Казимирович, мне не до сна, потому что… э-э… Вы не могли бы оказать мне транспортную услугу?.. Это срочно!

— Ну, милая моя, я ведь сейчас не на работе.

— Понимаете, я попала в западню!..

— Хм, понимаю, — непонятно чему усмехнулся Ткач.

— Нет, вы не понимаете! Это настоящая западня, крайне неприятная — с мышами и крысами! Я нахожусь в подвале, за городом, здесь сыро, холодно и темно!

— В подвале? За городом? Как же вас угораздило?

Я запаниковала: слышимость ухудшилась, батарейка явно подыхала, надо было как можно скорее и четче изложить просьбу, убедительнее подать сигнал бедствия:

— Я вам все потом расскажу. Сейчас вам надо ехать по Колыванской трассе, там, возле указателя «Новосибирск — 60 километров», есть поворот налево. Дальше идет совсем узкая дорога по лесу. Я в подвале дома Ярцевых. Это коттедж, он тут один. Вы слышите? Дом Ярцевых!

Он не успел ответить — связь прервалась, экран телефона потух. Я опять осталась в полной тьме, во мраке заточенья. Такие же ощущения, наверное, испытывают летучие мыши при свете солнца. Между тем обыкновенные бескрылые серые мыши оживленно пищали и гоношились, почуяв добычу. Неужели меня ждет участь княжны Таракановой?! Эх, лучше бы я позвонила Красновым или Маркелу — они, по крайней мере, кровно заинтересованы в нахождении мадам Крымовой, будь она неладна!.. Да, наивно надеяться, что чужой человек поднимется с постели среди ночи и ринется рыскать по дремучему лесу в поисках меня…

Я совсем сникла и утратила представление о времени. В пустом желудке урчало, из носа капало, мыши копошились прямо у моих ног и чресел, но я не шевелилась — сжалась в комок, усевшись на корточки и прислонившись спиной к двум трубам — горячей и холодной, и ждала, когда придет рассвет. Потому что даже самый чахлый, самый блеклый солнечный лучик старается украсить землю, и при его свете погибать как — то легче, веселее.

Клацнула задвижка двери, и в мой подвал пожаловал Виктор. Он держал перед собой зажженную свечу, и она придавала ему сходство с монахом.

— Ну чего, ищейка, притаилась? — спросил он насмешливо. — Ты еще живая?

Я промолчала. Он подошел и, схватив меня за лацканы пальто, приподнял над землей:

— Вставай, у Аллы Сергеевны есть к тебе разговор.

Встать сразу не получилось: ноги занемели, затекли и отказывались подчиняться. Громиле в камуфляже пришлось тащить меня волоком, примерно тем же манером, как я когда — то таскала Сашу.