Василий Ковальчук - Лабиринт

 Шло время, а человек привыкает и адаптируется в любых условиях. Он понял одно, что не в состоянии изменить виток судьбы своей жизни.  В колонии подъём был в шесть утра, в шесть тридцать завтрак, а в семь часов построение на работу. Толик проживал во втором отряде и работал в первую смену. Прапорщик охрипшим голосом кричал в микрофон мегафона, по отрядам  разобрались,  становись по пятерочкам. Первый отряд выход на работу в промзону. Было холодно, около сорока градусов мороза с ветром. Стеганные фуфайки не сильно греет. Осуждённые переминались с ноги на ногу, и каждый думал о своём проклиная судьбу злодейку. У ворот они остановились и было слышно как началась перекличка пофомильно.

 Второй отряд на выход, поступила команда прапорщика. Их отряд сопровождали двое младших инспекторов (это сейчас так называют вертухаев), которые шли в несколько метров от колонны. Толик шел в середине строя, в шеренге с края и  думал о Галине. Неожиданно он вышел из строя и столкнулся с младшим сержантом.

 - Куда прёшь, "козёл"? "Шнифты" что ли повылазили, пошёл на место в строй. - Грубо сказал служивый.

 Это было серьёзное оскорбление и  сказавший за свои слова должен ответить. Толик среагировал мгновенно. От сильного удара в лицо инспектор как сноп рухнул на плац. Второй закрутился на месте не зная, что делать. А потом включил рацию и заорал, что нападение на сотрудника.  Из дежурки выскочил начальник ДПНК и несколько человек охраны. Они понимали, что ситуация может выйти из под контроля.

 - Что остановились? Продолжаем движении, всем на работу. С инцидентом мы сами разберёмся. А Вы осуждённый пройдете с нами в опер часть. – Сказал капитан.

 Инспектора приводили в чувства, он никак не мог прийти в себя. Толика привели в опер часть в кабинет майора Талыгина,  в сопровождении двух охранников. За столом сидел полный, лысеющий мужчина лет сорока. На лице не было никаких эмоций. Казалось, что ему совершенно все безразлично. Он внимательно изучал дело Толика.

 - Присаживайтесь осужденный Громов.

 - Благодарю, начальник.

 - Вы подняли  руку на работника ГУИН, младшего сержанта Лякишева. Которому врачи сейчас оказывают медицинскую помощь.  Своё  заключение они выдадут в письменном виде о побоях, которые Вы причинили нашему сотруднику. Уже понятно, что у него сотрясение мозга и глаза заплыли кровавым синяком. Полагаю, что за содеянное деяние срок года три Вам добавят, а может и больше.

 - Он спровоцировал меня оскорблением, назвал "козлом", и за базар ответил. Сотрудник ИТК  при исполнении своих служебных обязанностей не имел никакого права так разговаривать с осуждённым. А у меня свидетелей пол отряда, и пацаны за меня подпишутся.- Ответил Толик.

 - Грамотный смотрю, уже освоился. Могу это дело замять, если согласишься быть нашим осведомителем. Будешь выполнять наши небольшие поручения. Да и работёнку тебе хлебную подберём. Соглашайся, а там глядишь останется пару лет отсидки и по УДО можешь освободиться. Обещаю замолвить словечко,  когда подойдёт время.

 - Начальник, давай прекращай "тухлый базар". Лучше инструктаж проводи своим «церберам», а не меня шантажируй и не бери на "понт".

 Лицо майора покрылось красными пятнами, на лбу выступили капли пота. Он улыбнулся, посмотрел в упор на Толика и едко сказал:

 -И не таких крутых в стойло ставили. Ваше право отказаться, вижу, что в блатные лыжи навострил?  Не захотел хлеб с маслом с наших  рук кушать, будешь довольствоваться баландой. А мы найдём более сговорчивых и  покладистых, угодных нам заключённых. Так было и так будет всегда.  Дежурный.- Крикнул майор.

 С красной повязкой на рукаве в кабинет зашел прапорщик, на ней было написано помощник дежурного по  ДПНК.

 -Вот постановление, которое я выписал на осуждённого Громова. Заключить его под стражу в ШИЗО и разместить в ПКТ, до решения суда за нападение на сотрудника ИТК. Выполняйте.

 - Осуждённый на выход.- Скомандовал прапорщик.

 - В сопровождении двух инспекторов его повели по тропе к изолятору. Как только он зашел на территорию изолятора, то его уже ждали пять человек охраны. Кто-то сзади ударил Толика   по голове резиновой дубинкой. Последнее, что он помнил, это как закрыл руками лицо и прижал локти к телу, что бы защитить почки и печень. Очнулся он в камере, его туда затащили и бросили на бетонный пол. Сильная боль расплывалась по всему телу. Казалось, что все кости перебиты, сломаны, раздроблены. С большим трудом он поднялся и сел на нары. Ему вспомнилась басня Крылова "Волк и Ягнёнок". "У сильного всегда бессильный виноват.  Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать. Сказал и в темный лес Ягнёнка поволок".

 -"Нет мусора", я  Вам не Ягнёнок, меня не сожрать, зубы сломаете "суки".- Вслух сказал Толик.

 Камера была маленьких размеров, метр пятьдесят на два пятьдесят. Нары, матрац, одеяло, подушка, умывальник и дыра в полу для нужд заткнутая "квачом",  который был намотан на деревянную палку. Металлическая дверь решетка, в ней вварена откидная "кормушка", за  нею деревянная дверь с "глазком" оббитая листовой жестью. На глухой стене под потолком  было небольшое с решеткой окошко. Стены,  потолок были заштукатурены и  нанесена цементная мелкая "шуба".  Вот в этом помещении Толику предстоит неизвестно сколько  дней или месяцев находиться. Время для него остановилось, жизнь перестала иметь какое ни - будь значение. Через сутки в изолятор заступала новая смена инспекторов.  Распорядок был один и тот же. Завтрак, обед, ужин и по желанию положенный час в день на свежем воздухе в прогулочном дворике. Казалось, что администрация колонии про Толика и не вспоминает. Шло время, а его как говорил  майор с опер части вызовут на суд и добавят довесок к основному сроку, не вызывали. Через шесть месяцев Толик вышел из ПКТ. Когда его упрятали была зима, а сейчас лето. Пол года он видел только темно серые цементные стены, да небо с солнышком через "решку". И только мысли о Гале и дочери сдерживали его от  безумных поступков. Благодаря им он находил в себе силы жить и не терять веру в себя, противостоять всем невзгодам и ударам судьбы.

Глава 22

- Саша, ты не забыл?- Спросила Нина.

 - У меня память в отличии от некоторых, идеальная. Я все и всегда помню. Хотя, женушка  лучше мне скажи, а какое сегодня событие?

 - День рождение у нашей крестной доченьке Тани. Как время быстро летит, ей сегодня исполнилось три годика.

 - Она такая лапушка и так похожа на Толика. Что от него нет никаких известий, где он сейчас?

 -Да и не говори, и Галина жалеет, что тогда подала на развод.

 - Забыла совсем. Вчера заглянула в почтовый ящик, там тебе письмо пришло.