Линда Ховард - Алмазная бухта

Она помогла ему встать, когда он сказал:

— Подожди.

Убрав правую руку с плеча, он стянул полотенце с талии и повесил его на вешалку для полотенец. Абсолютно голый и равнодушный к своей наготе, он положил руку обратно на плечо и тяжело навалился на нее, пока она помогала ему дойти до кровати. Рэйчел не знала, гневаться ей или смеяться, и решила, в конец концов, не обращать внимания на отсутствие одежды. Не было ничего такого, чего бы она не видела раньше, и если его это не беспокоит, то и ее не должно.

Не смотря на жар и усталость, ничего не прошло мимо его внимания. Он увидел подобие постели рядом с кроватью, прищурился и нахмурил брови.

— Что это?

— Моя постель.

Он взглянул на постель, затем на нее, и тихо произнес

— Убери эти чертовы вещи отсюда и ложись со мной на кровать — туда, где тебе и следует быть.

Она одарила его долгим холодным взглядом:

— Ты сделал далеко идущие выводы на основе одного поцелуя. Тебе стало лучше, и мне не потребуется вставать к тебе ночью, поэтому нет необходимости спать с тобой.

— Ты спала со мной столько раз, что же изменилось? Ни о какой скромности, видит Бог, речи уже идти не может, и о сексе тоже. Любое мое поползновение обернется пшиком, и ты знаешь это.

Она не хотела смеяться, не хотела показывать, что его логика … очень логична. Ее не беспокоило то, что он может сделать с ней, просто она знала, что ей придется пережить, находясь с ним рядом ночью, чувствуя тепло и вес его тела рядом на кровати. Она уже привыкла спать одна, и снова познать утонченное и сильное удовольствие разделять часы темноты с мужчиной будет болезненным для нее.

Он положил руку ей на шею, его мозолистые пальцы гладили чувствительные мышцы, сбегающие от шеи к плечам, вызывая в ней дрожь.

— Есть и другая причина, по которой я хочу, чтобы ты спала со мной.

Она сомневалась в том, что хочет это услышать. Его глаза смотрели холодно, обещая смерть. Это было выражение глаз мужчины, у которого не было иллюзий, который видел худшее, что может случиться, и ничему не удивляется.

— Я буду здесь, рядом с кроватью, — прошептала она.

— Нет. Я хочу держать тебя за руку, чтобы в любой момент точно знать, где ты. Если мне придется использовать нож, я должен быть уверен, что ты случайно не напорешься на него.

Она повернула голову и посмотрела на нож, по-прежнему лежавший на столике рядом с кроватью.

— Никто не может сюда проникнуть, не разбудив нас.

— Я не могу надеяться на случай. Иди в кровать, или мы оба будем спать на полу.

Он был серьезен, и она со вздохом уступила, потому что не было смысла обоим терпеть неудобство.

— Хорошо. Разреши мне только взять свою подушку.

Его рука упала, Рэйчел достала подушку, бросив ее на кровать. Он осторожно устроился между простынями. Когда он ложился на спину, и на его плечо пришлась нагрузка всего тела, у него вырвался слабый стон. Она выключила свет и легла на кровать с другой стороны, набросила на них обоих простыню и свернулась в свою обычную позу, как будто они это делали годами, но расслабленной поза была только внешне. У нее все свело внутри от напряжения. Его внимание было обострено. Она сомневалась, что он на самом деле ожидал, будто мужчины, которые охотились на него, ворвутся в дом посреди ночи, но, тем не менее, приготовился к этому.

Старый дом окутывал их такими уютными скрипами и стонами. В вечерней тишине она слышала, как стрекотал сверчок за окном, но знакомые звуки не успокаивали ее. Ее мысли беспокойно бродили, пытаясь сложить обрывки информации в связную картину. Он был в отпуске, но на него устроили засаду? Он узнал нечто такое, что они хотели бы скрыть? Почему они хотели избавиться от него? Она хотела спросить об этом, но его спокойное ровное дыхание говорило о том, что он уже спал, умаявшись за день.

Не задумываясь, она протянула свою руку и положила на его руку. Абсолютно автоматический жест, оставшийся с тех ночей, когда ей нужно было знать, что с ним, каждую секунду.

Никакого предупреждающего шевеления, только молниеносно-быстрое движение его правой руки, и его железные пальцы сомкнулись на ее запястье с силой, которая смяла и скрутила ей руку. Она закричала, не только от боли, но и от страха. От его атаки каждый нерв в ней натянулся от ужаса. Захват на ее запястье слегка ослаб, и он пробормотал:

— Рэйчел?

— Ты сломаешь мне руку! — вырвался у нее невольный возглас. Он полностью освободил ее и сел на кровати, тихо ругаясь.

Потирая поврежденное запястье, Рэйчел посмотрела на слабый силуэт его тела в темноте.

— Думаю, что на полу мне будет безопаснее, — сказала она наконец, стараясь, чтобы это прозвучало с юмором. — Извини, я не хотела трогать тебя. Просто … так получилось.

Его голос был хриплым:

— С тобой все в порядке?

— Да. Ты повредил мне запястье, больше ничего.

Он хотел повернуться, но раненное плечо не позволило это сделать. Он снова выругался, прервав движение.

— Забирайся с этой стороны, чтобы я мог спать на правом плече и держать тебя.

— Мне не надо, чтобы меня держали, спасибо. — Ее до сих пор немного трясло от его реакции, подобной по внезапности и стремительности на бросок змеи. — Тебе, видимо, не везло с партнершами в постели.

— Ты единственная женщина, с которой я спал, в прямом смысле этого слова, на протяжении нескольких лет, — оборвал он. — Ну, ты попытаешь счастья и снова напугаешь меня до ужаса, или так и будешь здесь ползать?

Она встала с кровати и обошла ее. Он подвинулся, давая ей достаточно свободного пространства. Не говоря ни слова, она легла, повернувшись к нему спиной и накрыв их обоих простыней. Так же безмолвно он обнял ее сзади. Они лежали как две ложки, одна в другой — его бедра прижимались к ее, ее ягодицы прижались к его паху, ее спина к его твердой, широкой груди. Его правая рука легла ей под голову, левой он обнял ее за талию, пригвоздив к месту. Рэйчел закрыла глаза, его жар жег ее, и она не знала, насколько он был вызван лихорадкой. Она забыла, каково это лежать с таким мужчиной и чувствовать, как его сила окутывает ее, подобно одеялу.

— Что, если я ударю случайно по твоему плечу или ноге? — прошептала она.

— Мне будет чертовски больно, — сухо ответил он, поднимая дыханием ее волосы. — Спи, не беспокойся об этом.

Как она может не беспокоиться об этом, если скорее умрет, чем причинит ему боль? Она зарылась в подушку, чувствуя под ней его твердую руку. Ее рука скользнула под подушку и легонько коснулась его запястья — прикосновение, которое она могла теперь себе позволить.

— Спокойной ночи, — сказала она, погружаясь в его тепло и позволив дремоте овладеть ею.