Линда Ховард - Все, что блестит

— Джессика!

Это было её первое признание в том, что она к нему неравнодушна, хотя бы немного. Несмотря на их сближение, произошедшее за последние недели, она всё ещё отказывалась говорить ему о своём влечении к нему. Теперь она больше не могла этого скрывать.

— Джессика! Посмотри на меня! Посмотри на меня!

Он неистово встряхнул её, и её глаза распахнулись, уставившись в его — пылающие и торжествующие.

— Скажи мне, — настойчиво потребовал он, всё ниже склоняясь к ней, приближая свой рот к её. Его рука легла на её грудь, почувствовав предательское усиленное сердцебиение, и задержалась, чтобы с нежностью погладить мягкие женственные изгибы.

— Скажи мне, — прошептал он и легко коснулся её губ своими губами.

Она положила руки ему на плечи и крепко прильнула к нему, к его силе, поскольку её собственная была смыта половодьем чувств.

— Я люблю тебя, — хрипло простонала она. — Я пыталась не… ты так… высокомерен. Но я не смогла справиться с собой.

Николас прижал её к себе так сильно, что она вскрикнула, и он сразу же ослабил хватку.

— Моя, — пробормотал он, осыпая горячими поцелуями её лицо. — Ты моя, я никогда не отпущу тебя. Я обожаю тебя, милая. За эти недели я стал полубезумен от отчаянья, желая тебя, но боясь отпугнуть. Больше тебе не будет пощады, ты станешь моей женщиной сейчас же!

И он радостно рассмеялся, а потом сел и помог ей натянуть платье. Он застегнул молнию, и его крепкие руки сомкнулись на её талии.

— Давай уедем сейчас, — произнёс он прерывистым голосом. — Я так тебя хочу!

Джессика вздрогнула от неприкрытого желания, прозвучавшего в его голосе, радостного, но также и пугающего. Пришло время, когда он больше не позволит ей избегать его, и хотя на душе у неё всё пело от его признания в любви, она по-прежнему опасалась этого человека и той власти, которую он приобрёл над нею.

Николас почувствовал её нерешительность и притянул к себе собственническим жестом.

— Не бойся, — пробормотал он ей в волосы. — Забудь то, что случилось с тобой, я никогда не сделаю что-то, что причинит тебе боль. Ты говорила, что не боишься меня, но я видел, что это не так. Вот почему эти недели я терпел адские муки в ожидании, что ты одолеешь свой страх. Доверься мне, милая. Я возьму все заботы на себя.

Она уткнулась лицом в его плечо. Настало время рассказать ему, что она никогда раньше не занималась любовью, но только она набралась достаточно храбрости, чтобы поднять голову и открыть рот, он опередил её, нежно прикоснувшись пальцами к её припухшим губам.

— Нет, ничего не говори, — прошептал он. — Просто пойдём со мной, позволь мне позаботиться о тебе.

Её волосы мягкой массой рассыпались по плечам, и она подняла руки, чтобы привести их в порядок.

— Не волнуйся, — сказал Николас, ловя её руку. — Ты выглядишь восхитительно. Чтобы никто нас не заметил, мы выйдем с чёрного хода. Подожди здесь, а я принесу извинения нашему хозяину, я быстро.

Оставшись одна, ошеломлённая, Джессика села и попробовала собрать свои рассеянные мысли. Николас любил её, он признался в этом. Любовь — это когда “обожают”, не так ли? Конечно, она любила его, но также была смущена и неуверенна. Она всегда думала, что взаимное объяснение в любви ведёт к сладким планам о будущем, но вместо этого Николас, похоже, строил планы только о том, чтобы заполучить её в постель. Она пыталась уговорить себя, что он был чрезвычайно одержим плотским желанием, но позже захочет поговорить о свадьбе. Это было то, о чём она всегда втайне мечтала, — идти к алтарю в белом платье, служащим символом чистоты. Какой-то момент она обыгрывала мысль сказать Николасу, что ей не хочется уезжать, но потом покачала головой. Быть может, ей ст?ит доказать свою любовь, доверившись ему, как он и просил, и воздать ему полной мерой своей любви.

Теперь уже слишком поздно беспокоиться, потому что Николас вернулся, и она погрузилась в собственнический жар его тёмных глаз. Её нервозность исчезла благодаря непроизвольной реакции на его близость, и она доверчиво опёрлась на него, когда он вывел её из дома чёрным ходом к своему автомобилю, припаркованному на тихой улице.

Ночной Лондон был весь в золотых огнях, сверкая подобно короне на берегах Темзы, и он никогда не казался ей таким золотым, как нынче вечером, когда она спокойно сидела рядом с Николасом, проезжая через город. Она смотрела на знакомые места, будто никогда не видела их прежде, захваченная несказанным очарованием мира, который она делила с любимым.

Он не повез её домой, как она думала, вместо этого они отправились в его пентхаус. Это встревожило её, хотя Джессика не могла понять, почему, и она подалась назад, но Николас потянул её в лифт и прижал к себе, нашёптывая горячие слова любви. Когда двери лифта заскользили, открываясь, он взял её за руку и повёл по тихому, приглушённо освещённому коридору к своей двери. Отперев её, он пропустил Джессику внутрь и последовал за нею, со щелчком закрыв за собой дверь. Она прошла несколько шагов вперед и теперь стояла неподвижно в темноте, пока он, щёлкнув пальцами, не включил две лампы, а затем подошёл к телефону проверить работу автоответчика.

— Чтобы сегодня нам ничто не мешало, — сказал он, поворачиваясь к ней. Его веки чувственно опустились, прикрыв блестящие глаза, когда он приблизился к ней и привлёк к своему твёрдому телу.

— Не хочешь чего-нибудь выпить? — спросил он, почти касаясь губами её виска.

Она в экстазе закрыла глаза, вдыхая его пьянящий мужской аромат, наслаждаясь его страстностью.

— Нет, ничего, — хрипло ответила она.

— Я тоже, — сказал он. — Я не хочу, чтобы сегодня ночью алкоголь притупил мои чувства, я хочу наслаждаться каждым мгновением. Я одержим тобой с той самой минуты, как впервые увидел тебя, поэтому прости меня, если я кажусь… — он остановился, пытаясь подобрать слово, и она нежно улыбнулась:

— Если ты кажешься торжествующим?

— Торжествующий — слишком сильное слово, но, признаюсь, я чувствую себя победителем, — ухмыльнулся он.

С бьющимся сердцем она смотрела, как он снял свой смокинг и кинул его на спинку стула. Следом отправился галстук, за ним — атласный жилет. Николас подошёл к ней. Она отступила назад, не отрывая взгляда от его лица. Так выглядели бы в далёком прошлом спартанские воины, гордые, жестокие и необузданные. Он напугал её, и ей захотелось убежать, но как только он её обнял и накрыл своим ртом её губы, все мысли исчезли, потому что все чувства сосредоточились на нём.

Он поднял её и понёс по коридору в спальню, плечом закрыв за собой дверь, прошёл к огромной кровати и остановился.