Кристина Золендз - Грехопадение

Шейн все ещё был на моей кровати, но хотя бы посмотрел на меня, когда я вернулась.

— Ты разбудила Коннера? О, Боже. Грейс, ты вызвала копов?

Я хихикнула над его нелепостью.

— Шейн, иногда ты бываешь таким придурком. — Я села на колени перед ним и стащила его мокрую рубашку через голову. Она прилипла к нему, и помощь ему стала до смешного проблематичной. — У меня есть сухие носки, боксёры и штаны для тебя, но ты должен одеться сам.

Оставив его одеваться, я пошла на кухню и взяла пару бутылок воды, затем к шкафу за ещё одной подушкой и одеялом для дивана.

Он вошёл в гостиную, когда я стелила ему постель на диване. Его лицо осунулось и выглядело сокрушённым.

— Что? — спросила я раздражённо. — Ты ни за что не пойдёшь домой пьяный и без куртки.

 Он провёл рукой по великолепно взъерошенным волосам.

— Я, правда, испортил всю эту чушь с нашей дружбой, да? Ты стоишь и смотришь на меня, как на Такера.

Я остановилась и посмотрела на него. Как ни странно, я не чувствовала того же после того, как Шейн прикасался ко мне. С Шейном мне хотелось большего, я должна была отговаривать саму себя, чтобы не сказать «да». С Такером я знала, что больше никогда не захочу повторных прикосновений. С Шейном я держалась только за эти древние голубые глаза, которые искала. Они и ещё тот факт, что Шейн был бабником. Я засмеялась своим мыслям.

— Ты смеёшься надо мной? — спросил он.

— Шейн, ты не можешь разрушить дружбу, если притворялся моим другом только для того, чтобы залезть мне в трусы.

Его лицо потемнело. Он рванулся ко мне и взял за запястье. Его прикосновение не соответствовало выражению лица. Оно было мягким и умоляющим. Он отвёл меня назад к спальне. Когда мы дошли до двери, он остановился, поднёс моё запястье к губам и легко поцеловал его. Озноб побежал по спине, его дыхание было горячим на моей коже. Он оторвал губы от моей кожи, и, клянусь, я почувствовала боль разлуки. Он все ещё держал меня за руку, ласкал чувствительную кожу моего запястья, глядя на него. У меня перехватило дыхание.

— У тебя есть татуировка?

Я ничего не сказала. Но наблюдала, как выражение его лица снова изменилось, в этот раз к пьяному замешательству. Он был слишком пьяным, чтобы заметить что-то, кроме тату. Надеюсь.

Его большой палец слегка охватил моё запястье и замер. Его глаза заглядывали в мои, то фокусируясь, то снова блуждая. 

— Она скрывает шрам? 

Он взял моё другое запястье, и я не противилась. Может, если он увидит то, что я сделала, то подумает, что я сумасшедшая и оставит в покое?

— Зачем ты сделала это? — Его голос был не громче шёпота.

Отнимая запястья, я прижала их к своей груди. 

— Ты знаешь людей, которые крутятся около тебя каждый день? Каждый из них имеет отдельную жизнь, не такую как у тебя. Прошлое, боль, любовь, потери. Ты не знаешь меня. Я чертовки намного большее, чем просто пятнадцатиминутный перепих и, к сожалению, большинство твоих друзей тоже. Ты просто не видишь ничего у них между ног.

Он мягко очертил указательным пальцем контур моей щеки.

— Спокойной ночи, Грейс, — сказал он, и, пошатываясь, вернулся в гостиную.

Я тихо закрыла дверь и убедилась, что заперла её.

Глава 9

Когда на следующее утро я проснулась в десять, Шейн всё ещё, растянувшись, лежал на диване. Ещё было слишком рано, чтобы выгнать его и не быть виноватой, и слишком поздно, чтобы находиться с ним наедине в силу того, что Леа с Коннером уже на работе.

Я выглянула за дверь, чтобы посмотреть, сколько выпало снега. Тротуар был уже вытоптан, улицы вычищены, и мягко падал лёгкий пушистый снежок. Я схватила почту и решила вместо пробежки просто сделать себе кофе, свернуться калачиком и поиграть на гитаре. Потом возьмусь за стирку.

Я бросила почту на кухонном столе, едва заметив письмо на мой адрес. Может, я заметила его из-за размеров конверта. Он был нестандартного размера, и, к тому же, немного толще и больше остальных. Может, это был светло-персиковый цвет, задевавший струны моей души. В любом случае, я взяла его и пошла в свою комнату. Высунула голову, чтобы проверить Шейна. Он всё ещё был в отключке.

Сидя на кровати, я быстро взглянула на адрес отправителя письма. Оно было из хосписа. Я разорвала конверт и развернула написанное от руки письмо. Ещё один конверт поменьше выскользнул и упал на пол. Наклонившись, я подняла конверт и прочитала имя на нем — Грейси. Это был почерк Джейкоба.

Мои колени подкосились, и я тяжело опустилась на пол, прислонившись к постели. Первым я прочитала развёрнутое письмо. Думаю, что должна была сделать именно это, ведь другое письмо было ещё запечатано. Оно было от доктора Джейка, доктора Слейтермена, которого Джейкоб очень любил, пока был в хосписе.

«Дорогая Грейс,

Я не выразил свои соболезнования, прежде чем ты уехала. Прежде всего, я хотел бы написать, что мы устроили скромное поминовение для твоего брата, вспоминая, сколько любви было в нём, и каким удивительным он был с остальными пациентами. То, что началось, как небольшое собрание в общей комнате, превратилось в значимое событие. Я знаю, что Джейкоб не хотел похорон или поминок после смерти, но чувствовал, что мы должны были проводить Джейкоба, пациента, который находился у нас дольше всех, борясь против тяжёлого заболевания.

Перед тем как Джейкоб скончался, он лично говорил со мной и попросил передать письмо, которое я приложил.

Надеюсь, что всё хорошо с тобой, Грейс. Пациенты и персонал скучают по твоим ночным музыкальным подаркам для брата. Наши коридоры никогда ещё не были такими молчаливыми.

С наилучшими пожеланиями,

Доктор Мартин Слейтермен».

Сжимая письмо Джейкоба в руках, я поклялась самой себе, что запишу несколько музыкальных произведений на компакт-диск для пациентов. Глядя вниз на почерк Джейкоба, обвела буквы пальцами.

Пока я открывала конверт, слёзы хлынули из глаз. Как может смерть забирать всех вокруг, оставляя меня со знанием, куда все уходят, и знанием, что меня никогда не поприветствовали бы там, — это ад.

«Грейси,

Итак, думаю, что я уже мёртв. Хотел бы я остаться с тобой дольше, но не могу больше бороться и прошу за это прощения.

Хочу, чтобы ты знала, что благодаря тебе мне не было страшно. Я знал, что рай существует, и что моей миссией будет забрать тебя туда однажды.

После аварии, когда мы потеряли маму и папу, и я почти потерял тебя, я и вправду думал, что ты сошла с ума. Я думал, что у тебя серьёзные повреждения мозга после аварии, но доктора уверили меня, что только голова как раз и не пострадала. Месяцы, а может и годы ушли на то, чтобы я, наконец, увидел, что моя маленькая сестрёнка действительно умерла с родителями в той аварии, а осталась твоя душа. Но, Грейси, я счастлив, что ты была там, и я горжусь тем, что мне представился шанс быть в твоей жизни, потому что без тебя я бы умер со своим диагнозом. Ты показала мне, что такое вера и любовь, и если я смогу сделать что-то оттуда, где я сейчас, чтобы прекратить твоё наказание, я сделаю.