Игрушка для бандита - Дина Данич

Но мы сделали дополнительные анализы, да и учитывая в каком состоянии к нам поступил ваш брат… В общем, я бы рекомендовал мальчику курс восстанавливающей терапии.

– Какой-то определенной? Занятия? Или лечебные процедуры?

– В идеале – съездить на море. Впринципе, у нас есть небольшой дом отдыха, который как раз специализируется на подобном.

– И сколько стоит путевка?

– Цена? Нет-нет, вы меня не поняли, Маша. Вам не надо ничего оплачивать – Олег Викторович уже все оплатил. Но… – мужчина замялся.

– Но что?

– В общем, господин Волков сказал, что поедет или нет Дима, решить можете только вы. Но насчет оплаты волноваться не надо.

– Ясно, – растерянно кивнула я. – Конечно, если вы считаете, что это необходимо…

– Он ведь болезненный ребенок?

– Да.

– Тогда это очень помогло бы ему в будущем. Четыре недели у моря!

– Я поговорю с Димой – важно ведь, чтобы и он сам хотел.

– Конечно-конечно. Вот, – он достал из кармана небольшой буклет. – Здесь информация о том что за место.

– Спасибо, – поблагодарила я.

Однако, вернувшись к Диме, говорить о поездке я не стала. Хотела сначала все обдумать, прежде чем обещать ребенку. Я не понимала, зачем Волков оплатил поездку моему брату, да еще и ту, в которую он может и не поехать. С чего бы? Он совсем не был похож на доброго самаритянина.

Когда время моего посещения подходило к концу, вернулась няня. Мы тепло попрощались с братом и уходила из его палаты я в хорошем настроении.

Пока спускалась по лестнице, зазвонил мобильный. Мама.

– Привет, мам. – Ответила я.

– Маруся, привет! Как у тебя дела, девочка моя?

– Все нормально, мам. А ты когда Димку навестишь?

– Я звонила узнавала – у него все хорошо.

– Ну, конечно, – вздохнула я. – Кто бы сомневался. А зачем тогда мне звонишь?

– Я что не могу просто так позвонишь дочери? – тут же вскинулась она.

– Ты мне скажи.

– Ой, вот только не надо меня выставлять плохой матерью. Если бы не я, до сих пор таскалась бы с этим своим Кириллом.

– Что это значит? – я резко остановилась посреди дороги. – Что ты сделала?

– Позаботилась о твоем будущем, дочь! Так что будь благодарна!

– Как позаботилась?

– Помогла оказаться в нужное время в нужном месте, конечно.

– В ресторане? – спросила я севшим голосом. – Это ты подстроила?

– Ой, ну к чему такие громкие слова? Просто помогла тебе встретить хорошего мужчину, который обратит на тебя внимание…

В ушах у меня зашумело, и я машинально прекратила звонок. В голове билась только одна мысль – это она… Это все она…

Глава 40

Я не помнила, как дошла до машины. Просто на автопилоте. Даже не посмотрела на Ареса, когда забралась на сидение. Все мысли были о том, что меня предала собственная мать. Продала, как скот на убой.

Хороший мужчина… Человек, который готов использовать мое тело, словно резиновую куклу. Который с легкостью убьет любого, кого посчитает виноватым. Кто раздает наказания по своему усмотрению…

Я ничего не видела. Все размывалось из-за пелены слез, что затуманила взгляд. Было так больно, словно мне вырвали что-то из груди. Да, мама была неидеальной, и зачастую мы друг друга не понимали. Но это…

Я пыталась сдержать слезы, машинально стирала их, чтобы не показывать мужчине. Мое горе требовало одиночества. И сейчас как никогда хотелось, чтобы Арес рванул как можно быстрее. Но он почему-то не торопился.

– Я выйду поговорить, – сказал он, не оборачиваясь. – Побудь пока… одна…

И вышел. А я позорно разрыдалась. Ком в горле, что пыталась сдержать все это время, стал невыносим. Я плакала, тихо скулила, закусив кулак. И задавала один и тот же вопрос – за что? За что она так со мной???

Ареса не было довольно долго. Точнее он стоял неподалеку и что-то смотрел в телефоне, изредка бросая взгляды на машину. Все это я отмечала на фоне, даже не осознавая в полной мере. Весь мой мир сосредоточился на предательстве человека, который дал мне жизнь. И которого я не могла ненавидеть в полной мере.

Она же мама…

Наконец, мужчина вернулся, и мы поехали дальше. Лишь раз я поймала на себе задумчивый взгляд Ареса. И надумай он в этот момент меня подкалывать или расспрашивать, я наверное слетела бы с катушек окончательно.

Но он молчал.

Едва машина припарковалась, я медленно вышла на улицу и побрела к дому, не глядя по сторонам. Закрылась в комнате, забралась на постель и снова заплакала.

Почему, мамочка? За что ты это сделала? Неужели ты готова продать своих детей?

становилось страшно что она теперь готова сделать с Димкой. Он ведь совсем ребенок, но все еще любит ее… И как? Как дальше продолжать жить с этой болью?

Наверное, не будь брата, я бы задумалась о самых плохих вещах. О тех, что думать и нельзя человеку! Но у меня был Дима. Единственный близкий человечек. Тот, кого я обязана защитить  от собственной матери!

Я плакала, рыдала, выла в подушку, сжимая кулаки в бессильной злости.

И не понимала. Прокручивала в голове тот самый день, как позвонил Кирилл и попросил срочно подъехать в ресторан под глупым предлогом. Как за пару дней до этого мама просила номер Кирилла, чтобы переговорить по поводу вакансий в ресторане – я ведь наивная дурочка, поверила ей. Подумала, что наконец-то возьмется за ум, и мы заживем счастливо!

Глупая-глупая Маша!

Прав был Волков – любой мог обдурить меня, воспользоваться моей доверчивостью и просто поиметь.

Даже собственная мать. Человек, который должен любить и защищать свое дитя. Но вместо этого она хладнокровно подложила меня под Олега.

Ради чего? Хотела, чтобы я тянула из него деньги? Теперь ее просьба выглядела совершенно иначе. А я… идиотка. Повелась ведь. Испугалась за квартиру, за Димку, которому негде будет жить!

Вручила ключи от своей свободы…

И от того, какими пророческими были слова бизнесмена, становилось еще гаже и больнее!

Я не знаю, сколько так лежала. Когда раздался щелчок двери, я даже не пошевелилась. Сегодня мне было плевать на Волкова. Хочет – пусть имеет хоть как. Вряд ли я смогу хоть что-то почувствовать и вряд ли что-то сегодня сделает мне еще больнее. Он вчера ушел, оскорбившим моим вопросом? Пошел ко всем чертям. Мне было совершенно точно не до его оскорбленного эго.

Мне было слишком больно и так…

Волков

День выдался тяжелым. Да и настроение было ни к черту. Постоянно срывался без причины, потому