Кей Хупер - У мужчин свои секреты

Все эти десять лет Грэм не переставал любить ее.

Нет, не то чтобы он открыто ухаживал за Рэчел, пылал к ней страстью, добивался ее расположения, скорее он был к ней неравнодушен.

Но Рэчел никогда этого не замечала.Не заметила и сегодня.

—Я, кажется, должна подписать еще какие-то бумаги? — спросила она с рассеянной улыбкой, которая сделала ее миловидное, спокойное лицо совершенно очаровательным и неповторимым.

Грэм уже давно тщился разгадать секрет этой улыбки, но до сих пор это ему не удалось. Эта тайна была сродни загадке Джоконды, которая вот уже несколько столетий влекла к себе и тревожила многие поколения людей. Если бы не эта улыбка, лицо Рэчел можно было бы назвать самым заурядным. В ее чертах, взятых по отдельности, не было ничего примечательного. Ее светло-серые глаза были большими, но и только; темные ресницы не отличались густотой, а нос был даже несколько великоват для ее округлого, имеющего форму сердечка, лица. Блестящие золотисто-каштановые волосы Рэчел были пышными, но она словно специально стригла их таким образом, что они ложились в скромную неброскую прическу. Словом, в ней не было ничего, что приковывало бы взгляд, поражало и запоминалось надолго.

Но, несмотря на это, Рэчел достаточно было просто улыбнуться, чтобы стать потрясающе красивой женщиной. Мягкая улыбка преображала ее поистине волшебным образом, и не один мужчина был очарован и покорен этим новым лицом. Грэму, во всяком случае, было хорошо известно, что не только многие мужчины, но даже некоторые женщины отмечали эту удивительную особенность ее внешности.

И все же сегодняшняя улыбка Рэчел была лишь бледным подобием той, что озаряла ее лицо до гибели Томаса Шеридана. Смерть человека, с которым она была официально помолвлена, изменила ее. До того, как это случилось, Рэчел улыбалась часто, и ее лицо так светилось, что мужчины на улицах оборачивались ей вслед. Теперь же в улыбке Рэчел сквозила печаль, которая способна была растопить даже каменное сердце.

— Грэм?

Адвокат-поспешно раскрыл лежавшую перед ним на столе папку с документами.

— Да, Рэчел, тебе придется подписать еще несколько бумаг. Извини. Я предупреждал тебя, что Дункан оставил большое наследство, и разобраться в его делах сразу будет нелегко.

Рэчел кивнула.

— Конечно, Грэм, я все понимаю. Просто мне хотелось бы, чтобы это поскорее закончилось.

Адвокат бросил на нее быстрый взгляд через стол.

— Если ты собираешься сохранить за собой отцовскую долю в предприятии, это не кончится никогда. Но если ты согласишься на предложение Ника выкупить твои акции…

— Я все еще думаю об этом, Грэм. Как тебе кажется, папа одобрил бы эту затею?

Адвокат ненадолго задумался.

— Я считаю, — сказал он наконец, — что мистер Дункан ожидал бы от тебя именно этого шага. В последние несколько лет ты почти не жила дома и приезжала сюда только в отпуск или на праздники. По-моему, твой отец стал догадываться, что тебе не хочется возвращаться в Ричмонд, с тех самых пор, как ты переехала в Нью-Йорк.

— Да, — согласиласьРэчел. — Но ведь для того, чтобы управлять своим пакетом акций, мне вовсе не обязательно постоянно жить в Ричмонде. Я могла бы нанять опытного менеджера, который управлял бы отцовской долей от моего имени. В этом случае мне пришлось бы приезжать в Ричмонд только на заседания совета директоров.

Грэм согласно кивнул.

— Все так, но…

— Да, — быстро сказала Рэчел, — я абсолютно ничего не понимаю в банковской инвестиционной политике, так что настоящего предпринимателя из меня никогда не получится. К тому же папа вкладывал капиталы в такие разные предприятия, что я вряд ли сумею сама во всем этом разобраться…

Тут она слегка нахмурилась, но продолжала с неожиданной горячностью, как будто споря сама с собой:

— …Но с другой стороны, несколько компаний, в которые отец вкладывал средства, не могут пока вернуть ни займы, ни проценты по ним, так что, если я захочу выйти из дела, мне либо придется искать других инвесторов, либо потерять эти деньги. И в том, и в другом случае это потребует времени и принесет множество хлопот.

Грэм внимательно посмотрел на нее.

— Разве ты так торопишься обратно в Нью-Йорк? Мне казалось, что ты не собираешься возвращаться туда по крайней мере до июля.

Рэчел слегка повела плечами.

— Да, так я говорила и именно так я планировала, но… Не знаю. Наверное, я просто немного нервничаю. Это вынужденное безделье угнетает меня. Я не привыкла ничего не делать, понимаешь?..

Адвокат прищурился. После непродолжительного молчания он медленно сказал:

— Но ведь дело не только в этом, правда? Воспоминания… Должно быть, этот старый дом напомнил тебе о прошлом, верно?

Рэчел, не отвечая, встала с кресла и, сделав несколько шагов по кабинету, остановилась у широкого панорамного окна. Грэм остался сидеть за столом, но повернулся так, чтобы наблюдать за ней. Увидев, что Рэчел молчит, глядя на оживленную улицу внизу, он негромко добавил:

— После того как Том погиб, тебе не терпелось поскорее выбраться из этого дома. Ты вернулась в колледж, а оттуда сразу перебралась в Нью-Йорк. И ты всегда была очень занята, так что даже родителей ты навещала не чаще двух-трех раз в год…

Рэчел повернулась к нему.

— Ты упрекаешь меня в том, что я была недостаточно внимательна к отцу и к матери? — спросила она несколько напряженным тоном.

— Ни в коем случае, — возразил адвокат. — Они не чувствовали себя брошенными, если тебя это волнует. Твои родители все отлично поняли, Рэчел.

— Поняли что?

— Что ты стремишься избавиться от своего прошлого, от воспоминаний о Томе. Сколько тебе было лет, когда ты впервые поняла, что любишь его? Двенадцать? Тринадцать?

Рэчел глубоко вздохнула.

— Десять. Мне было десять лет, Грэм. Мерси пришла ко мне на день рождения, а вечером Том заехал за ней. Он поцеловал меня в щеку. Именно тогда я поняла, что люблю его.

Грэму потребовалось сделать над собой усилие, чтобы заставить свой голос звучать профессионально-бесстрастно.

— …И поскольку его сестра была твоей лучшей подругой, ты видела его достаточно часто. Он приходил к тебе в дом еще до того, как вы начали встречаться по-настоящему. Тебе тогда было шестнадцать?

Его осведомленность ничуть не удивила Рэчел. Она приписала ее тому, что Грэм долгое время был поверенным ее отца в делах. И то, что сейчас он заговорил об этом, тоже не показалось ей странным. Не догадываясь о том, что интересует Грэма как женщина, Рэчел решила, что адвокат просто старается отвлечь ее от печальных мыслей.

— Да, — сказала она просто и кивнула.

— Итак, Томас проводил много времени в доме твоих родителей. Наверное, можно даже сказать, что ты выросла у него на глазах. Он обедал в вашей столовой, сидел с тобой в твоих потайных уголках, слушал музыку в твоей детской, гулял с тобой у реки. И теперь этот дом буквально дышит им, так?