Лиза Клейпас - Дорога на Рейншедоу

– Я подготовлю доклад, – ответила Люси. – О стекле.

– А как насчёт того, чтобы выбрать проект на космическую тему? Мы могли бы сделать модель солнечной системы, или описать рождение звезды...

– Нет, папочка. Он должен быть о стекле.

– Почему?

– Просто так.

Стекло неизменно продолжало восхищать Люси. Каждое утро она, не переставая, восторгалась блестящим материалом, из которого был сделан её бокал для сока. Как великолепно смотрится в нём яркая жидкость, с какой лёгкостью он проводит тепло, холод, вибрацию.

Как-то папа взял её в библиотеку и отыскал там взрослые книги о стекле и изделиях из него, потому что, по его словам, детские книги недостаточно подробно освещали сей предмет. Люси узнала, что вещество, в котором молекулы похожи на сложенные штабелями кирпичи, непрозрачно. Но если оно состоит из набора разобщённых молекул, как вода, варёный сахар или стекло, в промежутки между ними может проникнуть свет.

– Скажи, Люси, – спрашивал папа, пока они наклеивали на складную доску диаграмму, – стекло – это жидкость или твёрдое вещество?

– Это жидкость, которая ведёт себя, как твёрдое вещество.

– Ты просто умница. Ты не думала стать учёным, как я, когда вырастешь?

Она покачала головой.

– А кем ты хочешь стать?

– Художником по стеклу.

С недавних пор Люси заимела мечту изготавливать различные вещицы из стекла. Она спала и видела, как свет искрится и переливается, отражаясь от карамельного цвета окон... как стекло закручивается и изгибается, подобно экзотическим морским существам, птицам и растениям.

Отец выглядел встревоженным.

– В действительности, очень немногим художникам удаётся зарабатывать на жизнь своим ремеслом. Разве что самым знаменитым.

– Значит, я буду знаменитой, – жизнерадостно подытожила она, закрашивая буквы на доске.

А в выходные отец повёл её в местную стеклодувную мастерскую, где один рыжий бородач продемонстрировал ей основы своего дела. Заворожённая, Люси стояла так близко, как только разрешил отец. После того, как стеклодув расплавил в раскалённой печи песок, он засунул в неё металлический прут и собрал расплавленное стекло в светящуюся красную лампу. Воздух наполнился ароматами горячего металла, сладковатыми запахами обожжённых чернил и пепла от шариков влажных газет, которыми в мастерской пользовались для того, чтобы вручную придавать стеклу форму.

С каждой дополнительной порцией стекла стеклодув увеличивал пламенеющую оранжевую массу, не забывая постоянно переворачивать её и время от времени подогревать. Иногда он добавлял на стержень слой синей фритты, или керамической пудры, и раскатывал его по стальному столу, чтобы равномерно распределить краску.

Широко раскрыв глаза, Люси с интересом наблюдала за происходящим. Она хотела разузнать всё об этом загадочном процессе, изучить всевозможные способы, какими можно резать, плавить, красить и формовать стекло. Ни одно другое знание никогда не представлялось ей столь необходимым или важным.

Перед тем, как они покинули мастерскую, отец купил ей выдутое из стекла украшение в виде воздушного шара, расписанного мерцающим радужными полосками. Шар подвешивался на специальной маленькой подставке из медной проволоки. Этот день навсегда запомнился Люси как самый лучший за всё её детство.

* * *

Спустя неделю, когда Люси вернулась домой с футбольной тренировки, наступающие сумерки уже окрасили небо в тёмно-багряный цвет с облачной дымкой, напоминавшей серебристый восковый налёт на сливах. На негнущихся – из-за облачения в виде заключенных в гольфы пластиковых щитков на голенях – ногах, Люси прошествовала к себе в комнату и обнаружила лампу на ночном столике включённой. Тут же рядом стояла Элис, держа что-то в руках.

Люси нахмурилась. Элис не единожды было говорено, что входить в комнату без разрешения нельзя. Но, казалось, то обстоятельство, что вход в комнату Люси был настрого запрещён, лишь делало её для Элис самым желанным местом. Люси подозревала, что сестра прокрадывалась туда и прежде, когда не обнаруживала своих кукол и мягких игрушек на привычных местах.

Услышав бессловесное восклицание Люси, Элис, вздрогнула, обернулась, и что-то выпало из её рук прямо на пол. Это «что-то» разбилось вдребезги, заставив обеих девочек подпрыгнуть. Краска вины залила маленькое личико Элис.

Люси оцепенело уставилась на осколки, блестевшие на деревянном полу. Это был стеклянный воздушный шар, подаренный ей отцом.

– Почему ты вошла сюда? – не в силах поверить в произошедшее, яростно закричала она. – Это моя комната! Это мои вещи! Убирайся отсюда!

Элис разразилась слезами, стоя посреди стеклянных осколков.

Встревоженная шумом, в комнату ворвалась мама.

– Элис! – она кинулась вперёд и подхватила дочку с пола, подальше от разбитого стекла. – Детка, ты поранилась? Что случилось?

– Люси напугала меня, – всхлипнула Элис.

– Она разбила моё стеклянное украшение, – неистово защищалась Люси. – Она зашла без спроса в мою комнату и разбила его.

Мама держала Элис, гладя её по волосам.

– Главное, что никто не пострадал.

– Главное, что она разбила вещь, принадлежавшую мне!

Мать бросила на старшую дочь сердитый и расстроенный взгляд.

– Ей просто было любопытно, Люси. Это произошло случайно.

Люси сверлила взглядом младшую сестру:

– Ненавижу тебя. Никогда больше не заходи сюда, или я проломлю тебе голову.

Угроза вызвала у Элис очередной поток слёз, отчего лицо матери потемнело.

– Довольно, Люси. Я ожидала, что ты будешь добра к сестре, особенно после того, как она так тяжело болела.

– Но теперь-то она здорова, – возразила Люси, но её слова потонули в шуме бурных рыданий Элис.

– Сейчас мне нужно позаботиться о твоей сестре, а после я вернусь и соберу стекло. Не вздумай прикасаться к нему, эти осколки острее бритвы. Ради всего святого, Люси, я куплю тебе другой сувенир.

– Это будет не то же самое, – угрюмо проговорила Люси, но мать уже унесла Элис из комнаты.

Люси опустилась на колени перед разбитым стеклом, мерцавшим и едва различимо, подобно мыльным пузырям, переливавшимся на деревянном полу. Сжавшись в комочек, она всхлипывала, глядя на разбитый сувенир до тех пор, пока в глазах всё не расплылось. Эмоции, захлестнувшие её, казалось, вот-вот перельются через край и заполнят пространство вокруг … ярость, горе и страстная, мучительная, отчаянная жажда любви.

В тусклом пятне света лампы стали загораться крошечные огоньки. Сглотнув слёзы, Люси обхватила себя руками и, дрожа всем телом, сделала глубокий вдох. Она моргнула, и огоньки, поднявшись с пола, закружились вокруг неё. Изумлённая, она вытерла руками глаза и, не отрываясь, принялась смотреть на кружившиеся в танце огоньки. Наконец, она поняла, что перед ней.