Марина Васильева - Конец света на нудистском пляже

Он опять вздрогнул и застонал, от неожиданности вздрогнули и все остальные. Взгляд Магистра опять подернулся поволокой.

— Что такое, великий брат? — встревоженно спросила его сестра Изида.

— Я вижу будущее, — со стоном ответил Магистр. — И с сегодняшнего дня оно двояко. С одной стороны свет, и там царствует наш Орден, с другой — мрак и за ним зияющая тьмой пустота. Нас там уже нет.

— Значит, еще не все предопределено? — дрогнувшим голосом спросил брат Плацид. Лицо его все еще было мокрым от слез. И почему-то он не сводил глаз с Изиды, которая была все это время рядом с Магистром.

— Брат мой впустил в свою душу сомнение, — сказал Магистр, бросая на него косой и полный неодобрения взгляд. — А ведь это испытание. Самое большое наше испытание. Не бывает великих дел без великих препятствий.

— Но разве не все препятствия устранены? — спросил один из братьев. — Ведь мы столько сделали.

— Величие жизни посылает нам новое испытание и новое препятствие, которого я раньше не видел, — медленно растягивая слова, ответил Магистр. — Оно рождается прямо сейчас. Где-то совсем рядом. Я вижу это сквозь пелену пространства. Их трое. Две женщины и один мужчина. Они встают на нашем пути, ниспосланные силами зла, и в их руках огонь вражды, ненависти и безверия. Бойтесь их. Опасайтесь их! Нам предстоит много душевных и физических сил, чтобы одолеть их. Но мы победим! Я уверен. А теперь снимем навсегда наши одежды, потому что скоро мы наденем другие одеяния, открытые для взоров всего мира, и отправимся исполнять величайшую в истории двадцать первого века миссию. Мы выходим из мрака ночи на свет белый и предстаем перед людьми в том обличье, которое нам присуще в дни сокрытия тайны. Да будет свет!

И Магистр задул свою свечу. То же самое сделали все остальные. По мановению руки Магистра поднялись плотные шторы. Они были повешены здесь еще в советские времена, когда существовала угроза ядерной войны, и служили для светомаскировки во время предполагаемых будущих бомбежек. Дело в том, что собрания Ордена Полуденного неба проходили в бывшем красном уголке Дворца культуры Черноборского агрегатного завода, где его члены гасили электричество, зажигали свечи и благовония и расслаблялись, отдавая себя во власть тонких миров.

Солнечный свет августовского дня хлынул в бывший красный уголок, в котором все еще, правда, лицом к стене, возвышался на постаменте бюст вождя мирового пролетариата.

Магистр и его соратники были уже не в хламидах, а в обычных одеждах, в которых они неотличимы в толпе от остальных людей. Свечи и хламиды неизвестно куда подевались. Со стороны могло показаться, что только что совершилась очередная заводская планерка. Если бы не витавший в воздухе запах воска и последние слова красивого мужчины в дорогом костюме и с забранными в длинный толстый хвост волосами:

— Я благословляю вас, братья! Да поможет вам Полуденное небо!

Но теперь ему уже никто почтительно не кланялся, все деловито устремились к выходу, и человек с хвостом тоже.

Выйдя из клуба, все двенадцать участников собрания расселись по автомобилям, которые стояли в ряд перед цветочной клумбой, и один за другим разъехались в разные стороны.

Уехал в белом «БМВ» и человек, которого все называли Магистром. Рядом с ним, откинув голову назад и закрыв лицо большими темными очками, сидела женщина, которую называли Изидой. На заднем сиденье сидел брат Плацид и с тоской смотрел на них. Особенно тоскливым его взгляд стал, когда Изида нежно прильнула к плечу Магистра.

ДОЛГОЖДАННОЕ ДЕЛО

Жизнь вокруг буквально кипела. В коридоре было шумно, потому что работники Института повышения квалификации работников общественного питания, профессора, преподаватели, методисты и заведующие кафедрами и кабинетами отмечали очередной профессиональный праздник. За окнами тоже происходило что-то грандиозное — рядом с институтом совсем недавно вырыли котлован, и теперь там гремела, стучала, гудела и материлась стройка.

И только в кабинете под номером триста шесть на третьем этаже института было тихо и скучно. Здесь располагался офис частного сыскного агентства «Триумвират», и в данный момент из трех его сотрудников в помещении находился только один сыщик.

Николай Караваев, которого друзья и коллеги звали просто Ником, сидел за центральным столом перед компьютером с наушниками на голове. Уже в который раз он пытался пройти на вертолете «Команч» миссию «спасение» в одноименной игре. Миссия никак не давалась. Ника каждый раз на подходе к цели засекали и сбивали наемники колумбийских наркобаронов, от чего он злился и нервничал. Поэтому, когда распахнулась дверь и в помещение, стуча каблуками, уверенной походкой вошла потрясающей красоты и элегантности синеглазая блондинка, Ник облегченно вздохнул, вышел из игры, стащил с себя наушники, переключил звук на внешние динамики и в ожидании уставился на вошедшую.

— Марина не звонила? — спросила блондинка и небрежным движением стащила с головы парик, после чего вдруг оказалась брюнеткой и вообще сразу стала выглядеть проще.

Ник отрицательно покачал головой.

— Понятно, — вздохнула брюнетка и, устало плюхнувшись на пузатый, обитый темным велюром диван, запрокинула голову назад и сняла туфли на чудовищно высоких каблуках. — Интересных клиентов тоже не было?

В этот раз Ник покачал головой утвердительно.

— Ни одного звонка?

Ник пожал плечами. Это был самый неразговорчивый сыщик на свете. Словам он предпочитал жесты. Друзья его понимали, а до остальных ему дела не было.

— Понятно. Все по-прежнему. Жаль. Еще месяц такой жизни, и мы вылетим в трубу. Бедная Марина!

И Вера Грач, бывшая в недавнем прошлом офицером-десантником и командиром взвода, а ныне второй сыщик «Триумвирата» и его же долевой участник и акционер, закрыла глаза и расслабилась.

Ник некоторое время смотрел на нее с какой-то братской нежностью, потом вернул на голову наушники и отправился к боевому вертолету, чтобы вновь отыскать в непроходимых колумбийских джунглях замаскированные плантации марихуаны и сжечь их напалмом.

В офисе снова воцарилась тишина, если не считать легкого успокаивающего шума, который производился кондиционером и куллером компа. Вокруг продолжала бурлить жизнь. Здесь же словно остановилось время.

Время, может быть, и остановилось, но минут двадцать все же как-то прошли, после чего дверь распахнулась, и в офис буквально влетела теперь уже роскошная брюнетка в черном костюме и в больших солнцезащитных очках. Девушка прошла к Нику, сняла очки и положила их на крышку стола, через секунду рядом с очками оказался парик, а брюнетка стала кудрявой блондинкой со светло-зелеными глазами, слегка вздернутым носиком и изящно накрашенными губками. Блондинка капризно скривилась, шумно вздохнула, вся как-то передернулась и ногой придвинула под себя офисное кресло, после чего стала крутиться и кататься на нем по комнате, как это делают дети, когда им под руки попадает подобная штука, а рядом нет никого из взрослых.