Екатерина Голинченко - Мелодия Бесконечности. Первый аккорд (СИ)

- Салют, братишка, что делаешь? - приветственно улыбнулась она.

- Апельсины гружу, не видишь? - огрызнулся Джон.

Дэни встала "руки в боки":

- Эй! Какая муха укусила тебя, мистер?- наигранно возмутилась она - Уж не Маргарита её имя?

- Sorry, Дань, я сегодня что-то не в духе, - внезапно Джон вскочил и, отложив гитару, подошёл к девушке: 

- Данька, давай подерёмся? - его глаза лихорадочно блестели.

- Сдается мне, что ты сейчас не в лучшей форме, - девушка окинула его критическим взглядом, - А ты разве не поедешь провожать Маргариту в аэропорт?

- Мы с ней уже попрощались, к тому же, долгие проводы - не для меня, - горько усмехнулся парень, - Я боюсь, что могу сорваться и просто украсть её прямо у терминала.

- Да ведь ты - словно ходячая бомба с часовым механизмом - вот-вот взорвёшься, - ей ещё не доводилось видеть мужчину таким беспомощным и растерянным,- Расскажи, что гложет тебя! Расскажи всё той, кого назвал своим другом и сестрой.

Ты влетаешь ко мне не дыша,

Чтоб со мной разделить эту радость,

И я знаю, что друга душа

Укрепляет безмерную радость.

Ты приходишь ко мне не дыша,

Чтоб со мной разделить это горе,

И я знаю, что друга душа

Уменьшает тяжёлое горе...

  Валерия Чунихина

- Дэни! - Джон кинулся девушке на шею.

- Господи, да ты весь дрожишь. Ты же на грани. А у меня, как на зло, нет жилетки! - Дэни посмотрела на парня, - в его глазах жемчужинами блестели слёзы:

- Кто-то встал, а кто-то ни как не может встать, когда захочется; кто-то спал, а кто-то не мог, когда беда и одиночество... - грустно продекламировал он словами известной песни, - Ну, почему? Почему? Может, проблема во мне? Что я сделал не так? Это что - карма у меня такая? Когда моя жена влюбилась в моего лучшего друга, я благословил их. Я собрал сердце по кусочкам и уже не думал, что смогу когда-нибудь полюбить. Ах, Маргарита, Маргарита - сама мне крылья подарила, сама же их и обломала...Какого чёрта! Где сказано, что я должен её отпустить?

- Так, дорогой, а теперь сядь, успокойся и послушай, что я тебе скажу! - сказала Даниэлла суровым тоном.

Джон от неожиданности снова присел на бортик бассейна.

- Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но ты поступил правильно - Маргарите очень важно сейчас твоё понимание, она по достоинству оценит твой поступок. Глупый, она ведь любит тебя, просто ей сейчас тяжело, но, даже если она потеряла память - забыть любовь невозможно. Когда любишь, должен уметь доверять, ждать и прощать. Как ни странно звучит, но, чтобы не потерять Маргариту, ты должен отпустить её сейчас. Ты должен уважать её решение.

- Блин, разумом-то я всё это понимаю, но всё равно мне очень больно, - Джон опустился на землю. Как волна накрывает с головой, забивая ноздри пеной, не даёт дышать, сидел он оглушённый. А ему так много всего ещё нужно ей сказать... "Неужели это конец всему - любви, мечте?" - задавал он вопрос себе и Небесам...

Он так и не поехал со всеми сопровождать девушку в аэропорт - это было выше его сил.

Джона не было с ними, когда друзья провожали Маргариту на самолет.

- Пока, сестрёнка! - Джек обнял девушку, - Береги себя, - На него нахлынул такой прилив нежности - он вдруг вспомнил как мадам Валентина ходила в положении, как впервые принесли в дом крошечный кричащий свёрток, её первые шаги, первые слова, первые секреты, которыми легче поделиться с братом, чем с родителями...

- Джек, ещё раз прими от нас огромную благодарность за то, что вернул нам дочь, - обнял его Шарль.

- Это самое меньшее, что я мог бы сделать для вашей семьи, - улыбнулся молодой хирург и добавил - Для моей семьи.

- Берегите себя, дети, - Валентина по очереди расцеловала ребят.

- Пока, малышка! - Даниэлла погладила Маргариту по волосам, - А ты точно уверена, что поступаешь правильно?

- Тебе, Дань, легко говорить: была бы ты на моём месте, то те трое оказались бы на больничной койке. Но, мне жаль покидать вас. А как там Джон? Знаешь, когда я его вижу, то становлюсь такой глупой, язык становится как деревянный - и слова внятного выдавить не могу из себя, становится трудно дышать... Что это? Ты чувствуешь то же самое к Джеку?

Дэни хотела ответить, но тут объявили посадку...

- Ну, вот, мне уже пора бежать, - безрадостно улыбнулась Марго.

Попрощавшись со всеми, она направилась к пункту регистрации, где резко остановилась и окликнула ребят:

- Подождите минуточку! Я кое-что забыла, - девушка сняла заколку с волос, - Ловите! Передайте это Джону от меня!

Девушка послала друзьям воздушный поцелуй и, тряхнув чёрными кудрями, направилась на посадку:

- Обещаю держать связь! - крикнула она напоследок.

- БОН ВОЯЖ, МАРГО! - напутствовали её друзья, приветливо улыбаясь.

  Когда все уехали, Джон бесцельно слонялся по пустому - внутри у него была такая же пустота, вакуум, давящий и снаружи, и изнутри. Он задыхался от бессилия. Найдя в баре начатую бутылку виски, он сначала долго изучал этикетку, потом налил себе стакан и залпом выпил его. Приятное тепло разлилось по всему телу. Удовлетворённо хмыкнув, Джон поставил бутылку и стакан на стол и направился на кухню за льдом. Он и сам не заметил, как бутылка опустела. Отуманенным взором смотрел он, то на пустой стакан в руке, то на пустую бутылку, стоящую на столе. В зеркале мелькнула его собственная тень. Так со стаканом в руке, неровной походкой, Джон подошёл ближе - из зеркала на него смотрел бледный осунувшийся некто с воспалёнными глазами, трёхдневной щетиной и взлохмаченными волосами - когда-то он уже видел всё это в другом зеркале, несколько лет назад. Тогда он нашел в себе силы остановиться и собрать себя заново... Неужели печальная история в его жизни, принесшая столько боли, снова повторяется? Хватит ли у него сил в этот раз?

Он поправил выбившуюся прядь, провёл рукой по лицу и криво усмехнулся. Потом резким движением швырнул стакан в отражение. Зеркало со звоном разлетелось вдребезги. Он присел на колени и подобрал один из осколков, с силой сжав его в руке, пока по пальцам не потекла кровь. А если бы она осталась калекой, прикованной к инвалидному креслу, тогда бы она осталась... с ним... Джон порывисто замотал головой, чтобы прогнать из головы эти грешные мысли. Нельзя даже думать о таком - ведь это она, его Маргарита. Как же так? Его огромной любви хватило бы на них двоих. А слёзы сами по себе стекали по щекам, оставляя мокрые следы. Пальцы разжались, и окровавленный осколок зеркала упал на пол. Он медленно встал и присел на кровать, обхватив голову руками.

Потом он откинулся на постель и невидящим взглядом уставился в потолок. Наконец, поднялся, на ходу накинул куртку и захватил мотоциклетный шлем.