Вэвиан Фэйбл - Золотая рыбка. Часть 1

— Младший брат Беатриссы — приятель Мартина, — торопливо поясняю я. — Вот он и беспокоится за сестру.

— Понятно. Через пару недель она пришлет домой открытку из другого города и родственники перестанут беспокоиться.

Я не разделяю его оптимизма.

Хмурый на службе не появляется, и я не знаю, чем себя занять. Купить, что ли, ананас для Мартина? Машину я оставляю на стоянке, рынок отсюда в нескольких кварталах, а оттуда и до нашего дома рукой подать. Не спеша бреду по улицам; погода снова пасмурная, хотя и душно. Время от времени внимание мое привлекают витрины, я останавливаюсь, разглядываю выставленные товары, хотя мысли витают далеко. Покупаю утренние газеты и на ходу просматриваю их.

А вот и сюрприз! Шеф забыл упомянуть, что дал интервью по делу о разбойном нападении мотоциклистов. Его словечки, выражения — короче, его стиль ни с чьим другим не спутаешь. Обо мне он высказывается весьма положительно, жаль только, что забыл продиктовать газетчикам мой адрес. Похоже, у этого склеротика начисто вылетело из головы, что я задержала лишь одного бандита. Чтобы достойно принять парочку остальных, можно хоть сейчас покупать сладости к столу, они не замедлят с визитом. Правда, имени моего Шеф не назвал, но не так-то много «молодых сыщиц» разгуливает в нашей округе.

Интересно, знает ли об этом Хмурый и, если знает, что намерен предпринять? Даже в рыночной суете я не в силах избавиться от досадных мыслей. По возвращении надо будет подкинуть Шефу парочку вопросов, а сейчас я первым делом покупаю ананас, водружаю его на ладони и несу, как горшок с цветком, время от времени вдыхая экзотический аромат, чтобы заглушить запахи переспелого и чуть подгнившего рыночного изобилия. Прогуливаюсь между рядов, рассматривая груды овощей и фруктов всех цветов и оттенков, в глазах рябит от пестроты красок, от людской сутолоки.

Разумнее всего, решаю я, пересечь напрямую это яркое коловращение, поскольку с того конца рынка к моему дому ближе. Так и поступаю. Постепенно начинаю выделять из общего шума знакомые звуки. Прежде всего — рев моторов. Видимо, по утрам площадка для игр отведена детям, а Конрад с компанией вытеснены сюда, на задворки базара, где шум моторов вливается в общий оглушительный грохот вавилонского столпотворения. Раздается и звук сирены: похоже, к рынку приближается полицейский автомобиль.

Я снова утыкаюсь носом в ананас, так как запах гнили и отбросов усиливается. За грудой ящиков проворно мелькает какое-то животное, я успеваю всего лишь на миг зацепить его взглядом. Четвероногое, с серой шерсткой: при большом желании можно принять его за кошку, в противном случае это крыса. Фу, гадость!

Пустой прилавок, позади него запертый на висячий замок склад, на двери написанное от руки объявление: «Через две недели снова буду к услугам покупателей». Чуть ниже дата и неразборчивая подпись. Толпящиеся перед этой дверью рыночные торговцы громко переговариваются между собой, спорят о чем-то, хохочут, отпуская грубые шутки. Предметом шуток служит просачивающийся изнутри склада тяжелый дух, а вернее, домыслы по поводу его природы. Что бы это могло там гнить? Кто-то из присутствующих предполагает, уж не сам ли хозяин, большой любитель выпить. Хватил лишку да и перекинулся в одночасье. Ему возражают, что мешок прошлогодней картошки, сгнившей в жару, дает аккурат такой сладковато-удушливый запах.

Поблизости тормозит патрульный автомобиль, полицейский в форме со скучающим видом направляется в нашу сторону, прокладывая себе путь в толпе. Затесавшись среди зевак, я с любопытством слежу за происходящим. Второй полицейский, сердито жестикулируя, пререкается с рокерами — очевидно, велит им утихомириться. В результате парни газуют сильнее, рев моторов становится и вовсе оглушительным.

— Ну, что тут у вас стряслось? — недовольным тоном вопрошает страж порядка.

— Надо бы открыть склад, сержант, — отвечает ему из толпы долговязый торговец в грязном фартуке. — Сосед оставил внутри какую-то пакость, а вернется не раньше чем через неделю. До тех пор тут совсем очумеешь от этой вони.

— Что бы вам самим не открыть? — Сержанту явно не по душе просьба населения.

— Потому как ежели мы выбросим гадость, какая там гниет, — а уж мы ее беспременно выбросим, иначе задохнемся, — то надо, чтобы официальное лицо подтвердило, что товар и вправду был попорчен.

Заковыристая фраза повергает сержанта в раздумье, и лишь какое-то время спустя ему удается расставить все по местам. Теперь, когда умственные усилия позади, сержант с облегчением машет рукой.

— Да уж, ясно, что там не букет роз. Сбивайте замок, а я поприсутствую.

Долговязый берется за дело, действуя наиболее простым путем: извлекает из кармана фартука связку ключей и поочередно вставляет их в замок. Я едва успеваю переступить с ноги на ногу, как дужка замка отлетает. Дверь склада распахивается, и я поспешно утыкаюсь лицом в ананас, но даже это не помогает. Нестерпимое зловоние шибает в нос, заставляя попятиться.

В точности так же реагирует и долговязый: ворвавшись внутрь, он стремительно вылетает обратно. Не говоря ни слова, зажимает ладонью рот и нос, другой рукой делая сержанту знак, что теперь, мол, его очередь.

Похоже, опять угораздило влипнуть в историю, мелькает в голове мысль, а ноги сами несут меня вперед. В складское помещение я вхожу одновременно с сержантом. Видим мы одну и ту же картину, но реагируем по-разному.

Сержант замирает на месте как вкопанный, а я шарю рукой по стене в поисках выключателя, поскольку окон здесь нет и внутри царит кромешная тьма. Но вот яркий свет заливает помещение, и труп предстает перед нами во всей своей неприглядности. На полу, прямо у наших ног, навзничь, с раскинутыми в стороны руками, лежит молодая женщина. Вокруг головы расплылась лужа застывшей крови. Рот крест-накрест располосован ножом — знак, что жертва поплатилась за болтливость. Верхняя часть туловища обнажена; впрочем, то немногое, что от нее осталось, и смысла нет прикрывать.

Я выхожу наружу. Взгляд мой падает на зажатый в руке ананас, и в голове мигом выстраивается цепочка. Достав удостоверение, я сую его под нос сержанту. Он заглядывает в документ, но рта не раскрывает, стараясь задержать дыхание; я тоже.

Захлопнув дверь, словно тем самым замыкая смрад разложения в тесно заставленном ящиками складе, мы отступаем на несколько шагов. Толпа вокруг нас стремительно растет, долговязый торговец делится впечатлениями, лицо его бледно.

— Пора принимать меры, — говорю я сержанту. — Прежде всего необходимо вызвать Дональда Галла — если не ошибаюсь, именно он ведет расследование этого дела. Через несколько минут вернусь. — С этими словами я торопливо направляюсь к патрульной машине.