Александра Гейл - Загнанная в ловушку. Дело Пентагона [СИ]

На улице было холодно, я была одета скорее сексуально, нежели тепло, и потому первые полчаса безбожно мерзла, а потом, видимо, настолько окоченела, что даже перестала замечать. Несколько раз я позвонила Шону на мобильный, но трубку он не взял. Может, мы неправильно разобрали адрес? С таким почерком ему и шифровальщик не нужен! Черти что!

Я ждала. И ждала. И ждала. Почему ждала — не знаю. Может быть, потому что не хотела, чтобы Керри знала, как все ужасно, может быть, потому что мне эта шоковая терапия была нужна, и я это понимала. Но, так или иначе, машина Шона появилась на подъездной аллее в четверть десятого. К тому моменту мои руки были синего цвета. Шон деловито припарковал в гараже свою мазду, вышел, закрыл с брелока дверь гаража и только затем увидел меня… Его брови взметнулись вверх. Не ждал.

— Надеялся, что ты уже уехала, — сухо

— Зачем пригласил, если надеялся что я уеду? — поинтересовалась я. Нет, я собиралась ему устроить скандал, но так замерзла, что сил не осталось даже на это. Почему я не уехала? Наверное, потому что я тогда еще на что-то надеялась!

— Мне нужно было задержаться на работе, — он прошел мимо и стал открывать дверь.

— Ладно, — кивнула я и прошла за ним следом в дом.

Было темно, и я ничего не разглядела. Он стал снимать пальто, и уже направился к шкафу, чтобы его повесить, но я не позволила, я шагнула к нему и прильнула к его груди.

— Мне холодно, согрей меня, — прошептала я.

— Джоанна, ты должна была уехать, — устало пробормотал он. Но я лишь крепче прижалась к нему. Он чуть приподнял голову и коснулся подбородком моей макушки. И обнял.

— Согрей меня, — повторила я.

Не знаю почему, он мне показалось, что согласился он неохотно, наверное, подумывал таким образом проучить меня за то, что я осталась… С ним вообще не существовало равновесия, он меня обижал, потом успокаивал и наоборот, если он что-то делал для меня, потом я получала за это пощечину. Если это был такой способ держать меня на почтительном расстоянии… что ж, это работало.

На следующий день слегла с температурой тридцать восемь, адским насморком и ангиной. Керри, конечно, прелесть, но на этот раз смылась куда-то подальше от заразной соседки по комнате, а Шон даже не позвонил, чтобы поинтересоваться моим самочувствием. Хотя мог бы и догадаться, что я заболела после его «гостеприимства». И за день до моего выздоровления эта скотина смылась в Италию, к Манфреду Монацелли.

Прошло две недели с тех пор как мы виделись в его доме. В понедельник все прошло без проблем и эксцессов. Только я дико обижалась. В среду он, кажется, понял, что я скоро взорвусь как чайник, в который забыли налить воды, сел рядом со мной на практикуме и начал учить в своей неповторимой манере.

— Что вы делаете? — фыркнул он. — Нарочно пытаетесь замедлить программу? — изогнул он бровь. — Зачем вы все это наподключали? Если у вас есть лишняя планка оперативной памяти, — хмыкнул он, взглянув на мой крошечный и далеко не самый быстрый нетбук. — Подарите ее мне.

Я покраснела почти до состояния своего любимого девайса, а Шон не отстал.

— Отключайте все. И консоль.

— А куда я буду выводить данные?!

— В файл, — как на идиотку посмотрел на меня Шон. — И считывайте его другой программой.

— Еще одной?! И это, по-вашему, быстрее? — рявкнула я.

— Для исполнения каждой из них — разумеется. Не для вас, конечно, но дело ведь не в трудозатратах, а результате. Не жалейте себя никогда, мисс Конелл, — хмыкнул Картер. — Да, я видел ваши ведомости, мисс Конелл. Впечатляет. Но если вы вообразили себя крутым программистом, сверните эту улыбочку, вообще рот закройте и вспомните, что скромность украшает. И вас, и код.

Я вспыхнула и зло уставилась на собственный компьютер. Надеялась, что уйдет. Нифига! Он только ближе ко мне наклонился и шепнул в ухо:

— Пиши, Джоанна.

Мне оставалось только подчиниться, в то время как Шон ни на мгновение не отвел глаз от моего монитора. Когда я закончила со второй программой, он мне кивнул, отставил стул и пошел искать следующую жертву. К концу пары нагоняй получили все. А под конец пары он снова сказал:

— Загляните ко мне часиков в семь, мисс Конелл.

У меня аж челюсть отвисла, так как в аудитории мы были далеко не одни. Это, значит, вот как он мою ширму воспринял?

— Я, пожалуй, откажусь. Не совсем еще выздоровела, — огрызнулась я.

— Хотите сказать, я помешаю вашему выздоровлению?

— Разумеется, нет. Но заболела я потому три с лишним часа на ступеньках дома ждала вас, вследствие чего и заболела, — тихо прорычала я.

— Я работал, у нас с Манфредом большая разница во времени и всего несколько часов, в течение которых мы можем что-либо обсудить, — совершенно невозмутимо пожал он плечами.

— Я и не говорю, что вы не работали, сэр. Я только говорю, что можно было бы позвонить и предупредить, чтобы я не сидела на холодных ступеньках, гадая, правильно ли разобрала кое-как накарябанный адрес.

— Вы могли бы уехать, вас никто к моему крыльцу не привязывал!

— Я. Не знаю. Почему. Осталась. Но чтобы рецидивов не было, предпочитаю к вам больше не ездить вовсе!

Внезапно Шон достал из кожаного портфеля для ноутбука стикер и ключи и начал что-то писать. Но когда он протянул все это мне, я даже слов не нашла.

— Код от сигнализации и имя собаки. — Не знаю, как я все это взяла, у меня даже пальцы дрожали! — Постарайся к семи не опоздать, у меня запасного комплекта ключей с собой нет. Этот оставь себе, он твой. Если задержусь, свари себе кофе.

— Я не люблю кофе.

— Для программиста это непростительная черта, мисс Конелл. Полюбите.

В семь часов я снова стояла около дома Шона Картера, глядя на него с не меньшим испугом, нежели на владельца. Собака Шона, конечно же, должна была быть огромным злющим доберманом. Почему я ее в прошлый раз не встретила? Не пришлось бы гадать. Я открыла дверь и бросилась к сигнализации. Набрала код, уверенная, что Шон меня обманул, и сейчас приедут копы. Но все прошло гладко. Кроме того, что за спиной раздалось рычание.

— Ох… — это был не доберман, а лабрадор. Милый песочный лабрадор, который, очевидно предпочитал крашеных блондинок на обед. Не удивлюсь, если Шон и впрямь парочку таких, как я, своей питомице скормил. — Привет, Франсин, — прошептала я. Но собаке это не понравилось.

В конечном итоге мне пришлось пробраться бочком к холодильнику и своровать оттуда колбасу. Я попыталась кормить Франсин с руки. Первый раз было ужасно страшно, потом стало получше, а через пять минут собака радостно виляла хвостом и глядела на меня преданными влюбленными глазами. Я ее кормила, гладила, чесала живот, разговаривала и расчесывала пальцами мягкую шерсть. Тем и занималась, пока в дверь не позвонили. Шон опоздал всего на пятнадцать минут. Реабилитировался, наверное. Я даже собралась открыть ему дверь, но собака обняла лапами мою ногу и злобно зарычала, не отпуская. Ей колбасы и ласки вместо хозяина, пожалуйста.