Лорен Хендерсон - Заморозь мне «Маргариту»

– Фиалка! – раздался вскрик. – Фиалка! Я так рада тебя видеть!

В зал ворвалась Мэри, кинулась к Фиалке и повисла у нее на шее. Опешившая жертва внезапной страсти неловко похлопала девушку по плечу. Хелен, не способная так долго оставаться без внимания, задала Мелани многозначительный вопрос о своем костюме.

– Она думай, ты умирай, – объяснил Салли, появившийся следом за Мэри. – У трупа такие же волосы, и она думай, что это быть ты.

– Лицо такое распухшее… Ужасно, просто ужасно! – прошептала Мэри. Похоже, она решила преподнести случившееся как леденящий душу триллер. – Я не могла пошевелиться, не могла закричать. Господи, как же я испугалась. А оно… оно плыло в мою сторону… Волосы змеились в воде, темные, вьющиеся, как у тебя…

– А-а, Офелия! – догадался Хьюго. – А что, Фиалка отлично смотрелась бы в сцене безумия.

Казалось, Фиалку потрясла эта новость. И тут слабо вскрикнула Табита: Пол, схватив ее за шею, тряс девушку с напускной свирепостью.

– Ой! – Табиту разбирал смех. – Ты меня задушишь!

Это стало последней каплей. Фиалка, всхлипнув, рванулась к двери. Софи, помешкав, кинулась вслед.

– Не самое тактичное поведение, – с укоризной проговорил Хьюго, переводя взгляд с Мэри на Табиту.

– Что, черт возьми, здесь происходит?

Я не сразу поняла, что последняя фраза принадлежала Мелани. Она стояла в центре зала, багровая от ярости.

– Я никому не позволю выкидывать фокусы в самый разгар работы! – кричала она.

Актеры замерли – каждый надеялся, что Мелани обращается не к нему.

– Немедленно объясните, что произошло! Мэттью!

Мэттью встрепенулся:

– Я ничего не видел, ММ, я говорил с Биллом.

– Хьюго! – Мелани переводила взгляд с одной жертвы на другую.

– Ах, дорогая моя, Фиалке почему-то не понравилось, что Мэри так упорно сравнивала ее со вчерашним трупом. А милые озорники Пол и Табита усугубили ситуацию, изобразив убийцу и будущую жертву. И бедное сердечко Фиалки не выдержало такого надругательства. Должен заметить, я сомневаюсь, что молодые люди хотели расстроить ее своей… э-э… возней. Ненавижу выступать в роли ябеды, но под вашим завораживающим взглядом, дорогая моя ММ, я не в силах ничего утаить. Уверен, что все присутствующие здесь хорошо меня понимают.

Мелани свирепо оглядывала актеров:

– Черт побери, как будто у нас мало проблем и без всей этой ерунды! Табита, немедленно извинись перед Фиалкой. И поубедительней! И ты, Пол! Мэри, я понимаю, вчера у тебя выдался непростой день, но честное слово… Ладно, закончили с этим. Все, кто сегодня не репетирует, свободны. И постарайтесь не трепать языками. У нас осталось всего несколько недель. Но если я узнаю, что кто-то устраивает идиотские розыгрыши, звонит, например, актерам и отменяет репетиции, то я вышвырну его из труппы! Шуток я не потерплю. Начинаем.

Мелани хлопнула в ладоши. Актеры мгновенно ожили и метнулись в разных направлениях, пригнув головы, словно в надежде увернуться от удара. Через минуту церковный зал опустел, лишь несколько человек старательно шелестели ролями, изо всех сил стараясь выглядеть профессионально. Публика потрусливее спряталась на кухне. Фиалка вернулась и извинилась за свою несдержанность. Справедливости ради надо сказать, что она не обвиняла Табиту, хотя та и выглядела невинной жертвой.

Мелани отвела Табиту в сторонку, сказала ей пару слов и отослала домой. Пол с виноватым видом пошел готовить кофе для Фиалки.

И тут я заметила Хэзел. Все это время она стояла рядом, но, точно хамелеон, сливалась со стеной, и на нее никто не обращал внимания – пока не наступила ее очередь играть. Не знаю, наблюдала ли Хэзел за происходящим или, по своему обыкновению, о чем-то грезила. Такой непостижимый человек мог быть либо очень сложным, либо до крайности простым.

– Эй! Боже, да наша девчушка, кажется, в трансе. Эй! Эй, вы, с планеты Сэм, с вами хочет говорить землянин.

Я вздрогнула. Рядом со мной привалился к стене Хьюго. Он проследил за моим взглядом:

– Темная лошадка заворожила, да? Должен сказать, я тоже заинтригован этой особой. Не доверяю молчунам.

– Ага, мне они всегда представляются хитрыми и скрытными, хотя на самом деле, как правило, эти люди просто очень робкие и застенчивые.

– Ну, дорогуша моя, Хэзел не из робких. Посмотри, как она ведет себя с Фиалкой. Поначалу, может, и трепетала перед нашей звездой, но лишь до тех пор, пока они не начали репетировать вместе. Хэзел прекрасно понимает, чего стоит.

– Хорошая актриса, правда?

– Очень! – В голосе Хьюго звучала неприкрытая зависть. – Может далеко пойти.

– Почему «может»?

– Ох, дорогуша моя, актерская профессия сродни лотерее. Нужная роль в нужный момент – и ты звезда, по крайней мере на какое-то время. А если не повезет, то «помните Хэзел, которая так хорошо сыграла Елену, кто знает, что с ней сейчас»? А звездочка уже вовсю переучивается на библиотекаря. – Хьюго зевнул. – Ты останешься смотреть репетицию?

– Ага, мне нравится следить за резкими перепадами настроения.

Я наслаждалась, наблюдая за работой актеров, слепых и глухих к окружающему миру. Когда сцена, которую репетировали, начинала обретать форму, атмосфера раскалялась настолько, что от нее можно было прикуривать. Воздух гудел от почти нескрываемой радости актеров, нащупавших наконец нужный подход к своему персонажу.

А потом – раз, и сцена окончена. Несколько минут – и радости как не бывало, словно ничего не произошло. Картина раскалывается на отдельные фрагменты. Мелани с головой уходит в следующий эпизод; Мэттью корпит над новым списком замечаний; актеры, которым предстоит репетировать, разогреваются, а те, что закончили, одеваются, болтая о чем угодно, только не об эпизоде, над которым только что работали. Затем все то же повторяется – сначала шестеренки двигаются медленно и со скрипом, но постепенно притираются, и единый механизм набирает обороты.

Я поделилась было своими наблюдениями с Хьюго, но смущенно оборвала себя на полуслове. Обсуждать собственную работу я сама терпеть не могу.

Хьюго задумчиво посмотрел на меня:

– Интересно, как воспринимают этот процесс другие. Хочешь сигарету?

Я покачала головой:

– Сегодня день «Голуаз»?

– Это был очень сложный выбор, – признался Хьюго. – И все-таки я встал на сторону брюк. «Собрание» к ним явно не подходит.

Он принял эффектную позу, демонстрируя элегантные ноги, задрапированные в черную, мягкую как бархат кожу. Я уже успела изучить задницу Хьюго, а сейчас поймала себя на желании, чтобы ноги у него оказались такими же привлекательными. При его телосложении они вполне могли быть тощими, а я ненавижу костлявые колени. К тому же с тощими ногами ничего нельзя поделать. Качать икры – одна из самых сложных задач. В Калифорнии их набивают силиконом.