Мэри Маккомас - Вечность в смерти (сборник)

– Наверное, подпилил их, – отозвалась Ева. – А потом сделал протезы. Легко снимаются, легко надеваются. Мы с этим разберемся.

В комнату ворвалась Пибоди. На скуле у нее наливался кровоподтек, на подбородке был порез.

– Выслала группу навстречу медикам. О, господи! – воскликнула она, увидев Дориана. – Ты в него кол воткнула. Ты в самом деле в него кол воткнула!

– Под руку подвернулся. Ну где они уже, а? Не хочу, чтобы он тут у меня до суда не дожил. Пусть получит, что заслужил. Сообщите, когда очухается. Думаю, нас ждут увлекательные признательные показания.

– Втыкать надо в сердце, – недовольно пробурчала Пибоди. – По правилам надо в сердце.

– Продолжай в том же духе, Пибоди, – усмехнулась Ева, – и будешь у Миры следующей в очереди на промывание мозгов после этого недоделанного Дракулы. Ну все, хочу уже свежий воздух глотнуть. Пора назад, в реальный мир.

Ева с благодарностью приняла от Рорка бутылку минералки и стала жадно пить.

– Сильно задело? – спросила она, кивнув на пятно крови на рукаве у Рорка.

– Чертовски. Это моя любимая куртка. На вот, прими таблетку. Если голова у тебя до сих пор еще не трещит, скажи спасибо адреналину. Глотай-глотай! Не дрейфь, истребительница вампиров! Если выпьешь, так и быть, не потащу тебя в больницу на осмотр.

Ева не стала спорить, сунула под язык таблетку и, раз уж представилась такая возможность, села прямо на пол полицейского фургона, благо дверца была распахнута настежь.

– А ведь он в это верил, – заметила она, немного помолчав. – Он и в самом деле верил в то, что он – вампир. Видать, от наркоты игра и реальность у него в башке окончательно перемешались. Мира – молодец, с ходу его раскусила. Он только прикидывался, что изображает из себя Князя Тьмы, а сам уже давно уверовал, что так оно и есть.

– Скорее он просто до последнего держался за свою роль. Надеялся, что на суде его признают невменяемым.

– Нет. Ты не видел, как он таращился вот на это. – Ева достала из-за ворота крестик. – Кстати, спасибо. Помог мне выиграть у него пару минут как раз тогда, когда они нужны были позарез.

Рорк опустился рядом с ней, похлопал ее по бедру.

– Иногда, как видишь, и суеверия помогают.

– Да уж. Думаю, он себе намешал какого-то мега-«Зевса». Дело не только в мозгах набекрень и силе как у быка, дело в скорости. Шустрый был сукин сын, не то слово. Все эти фокусы, богатый опыт, наркота… Интересно, когда же именно у него от всего этого крыша поехала? Когда это перестало быть всего лишь способом доить лохов?

– Ева, дорогая, – нежно укорил ее Рорк, проведя пальцами по ранкам на шее, – вампиры бывают разные, не так ли?

– Ну да, – отозвалась она и, поскольку никто из суетившихся вокруг полицейских не обращал на них внимания, позволила себе на секунду прильнуть к его плечу. – Но в душе, оказалось, на моего отца он не так уж и похож. Не так, как мне казалось. Отец сумасшедшим не был. А этот Дориан – натуральный шизик.

– Зло не обязано быть логичным.

– Да, ты прав, – кивнула Ева, а про себя подумала: «Я взглянула ему в лицо, я его одолела. Еще раз». – Что ж, жаль, что он очутится в психушке для буйных, а не за решеткой. Но, как говорится, надо уметь довольствоваться малым.

Рука Рорка лежала на ее колене. Ева накрыла ее ладонью и легонько сжала.

– Ну а теперь хочу обжигающий душ и чистую рубашку. Поеду в управление, приведу себя в порядок и заодно разберусь со всем этим бардаком.

– Я тебя отвезу.

– Тебе надо домой, – возразила, не отпуская его руки, Ева. – Выспись. Тут еще на несколько часов работы.

– У меня тут одна картина перед глазами стоит, никак не могу от нее избавиться, – признался Рорк, помогая ей подняться. – Восход, все небо в золоте и багрянце, и мы с тобой идем домой, освещенные лучами солнца. Но придется довольствоваться малым: встречу вместе с тобой восход.

– Это не так уж мало.

Не выпуская его руки, Ева вынула из кармана коммуникатор и связалась с Фини, Пибоди и остальными командирами групп, чтобы проверить, как идут дела в подземелье.

Пока она держит Рорка за руку, все преследующие ее демоны не посмеют к ней подступиться. До восхода солнца, решила Ева, они ее не потревожат. И после восхода тоже.

Мэри Блейни

Удивительное приключение Эми и графа

Майки и Дону,

Стиву и Лоре,

и 2006-му – году алмаза.

1

Музей с ярко-синей дверью

Лондон, апрель 2006 года

Всего через несколько дней мне придется покинуть город, который я успела полюбить всей душой. Так не хочется уезжать… Что же делать? – спросила девушка.

Экскурсовод внимательно посмотрел на нее и ободряюще кивнул. Эми Стивенс продолжила свой монолог, чему он очень обрадовался.

– Не представляю, как я буду жить не в Лондоне… От одной только мысли о родной Топеке, штат Канзас, у меня холодеют руки и ноги, и вовсе не потому, что весна в этом году поздняя.

Что заставило Эми задать столь сакраментальный вопрос: «Что же делать?» Она ведь видит, что перед ней экскурсовод из музея на Мейфейр[2]. При всем желании спутать его с сотрудником посольства невозможно. Но благослови ее за все Всевышний! Экскурсовод не знал об этой американке ничего, кроме имени и фамилии, – их он прочитал в паспорте. Хорошо хоть, что она не поинтересовалась, зачем у нее вообще спрашивают удостоверение личности при входе в музей.

Впрочем, экскурсовод и без имени знал, что она – ключевое звено в разгадке давно мучившей его тайны. Когда стало ясно, что американка вот-вот уйдет, экскурсовод испугался, что может навсегда упустить ее, и мысленно взмолился, чтобы она о чем-нибудь спросила. Пусть задаст вопрос – любой! Слава Творцу – девушка это сделала, более того, она задала очень правильный вопрос, который позволил экскурсоводу практически сразу приступить к делу.

– А почему бы вам не остаться в Лондоне?

– В июне я должна быть в Топеке на свадьбе. Обязательно. Конечно, Джим говорит, что потом я, может быть, смогу вернуться сюда, но…

– Джим? Кто это? – насторожился экскурсовод.

На горизонте совершенно некстати возник какой-то Джим и мог осложнить, если вообще не безнадежно испортить все дело.

– Мой приятель. Мы оба год учились здесь в магистратуре. Видите ли, он и есть тот самый жених, а его невеста – одна из моих лучших подруг. Впрочем, дома у меня еще и родители, и масса друзей. Все они не захотят, чтобы я снова уехала. Никто из них этого не поймет. Они думают, что Топека, штат Канзас, – лучшее место на свете.

– Может быть, так и есть. Для них.

Но не для нее, однако.