Дженис Хадсон - Неподвластные времени

— Не то, Харпер.

— Тогда что? — гневно крикнул он. — Каждый раз, как я подхожу к тебе ближе, чем на пять футов, ты шарахаешься от меня, точно я прокаженный. Что мне остается думать? Откуда мне знать, какого черта ты себе там выдумываешь?

Анни широко открыла глаза, и на скулах ее заиграли желваки.

— Если бы ты не был так дьявольски слеп, ты бы уж точно знал, что я думаю, когда ты подходишь близко ко мне! — выпалила она.

Смысл ее слов едва дошел до него. Харпер слышал лишь этот ее тон и видел именно тот гнев в ее глазах, которых ждал. Она потеряла голову! И прямо заявила об этом. Впервые со дня похорон Майка ее холодное спокойствие изменило ей.

Она подошла к немуи ткнула пальцем в его сторону.

— Ишь, какой ты проницательный, мистер секретный агент! — Анни снова ткнула в него пальцем, глаза ее так и горели. — Да ты дальше собственного носа ничего не видишь!

Харпер жадно рассматривал Анни, испытывая глубокое удовлетворение при виде того, что совершалось у него на глазах. Перед ним стояла настоящая Анни, та, которую он помнил, полная жизни и огня. Воодушевленная. Прекрасная. Сногсшибательная.

— Может, ты выложишь все напрямик? Она воздела руки и закатила глаза.

— Как тебя только держат в полиции? Теперь-то я знаю, почему ты за все эти годы так и не женился! Мужчины, которые не замечают, когда женщина теряет от них голову, остаются вечными холостяками!

Харпер засмеялся, не зная, как скрыть охватившее его изумление.

— Стало быть, ты потеряла голову от меня?

Ее лицо стало одного цвета с ее красными носками.

— Я сказала то, что сказала.

— Не уверен. — Харпер шагнул к ней и почти прижал ее к кухонному столу. — Вечер становится интересным. Что дальше?

— Хватит делать из меня дуру! Стараясь не касаться ее лица, он отвел непокорную прядь от ее щеки.

— Отступать некуда, леди. Осторожность требовала, чтобы он остановился, но Харпер не послушался.

Он всего лишь коснулся ее волос. И в нем вспыхнул такой огонь страсти, что он едва не рухнул перед ней на колени. Сейчас он ни за что не двинулся бы с места — даже если бы от этого зависела его жизнь.

— Харпер…

— Раз я хочу тебя, а ты хочешь меня, о чем же мы спорим?

Ее глаза потемнели, словно ночное небо.

— Это… — Она запнулась. — Это ты плохо придумал.

Он наклонился ближе и почувствовал знакомый детский запах — нежный и трогательный, ударивший ему в голову, точно крепкое приворотное зелье.

— Почему?

— Просто… потому что.

— Поцелуй, Анни, — Харпер наклонился еще ниже и ощутил ее дыхание у себя на щеке. — Всего лишь поцелуй — вот и все, что нам нужно.

И в ту же секунду, как только их губы встретились, оба поняли, что слова Харпеpa были неправдой. Одного поцелуя им ни за что не хватит. Ее губы лишь разожгли в нем огонь, жажду, желание. Его руки скользнули по ее плечам, он прижал ее к груди, чувствуя боль и наслаждение от соприкосновения с ее телом. То были небеса. То был ад.

Анни тихо застонала в ответ, и от этого стона он едва не обезумел. Пульс бился в висках в бешеном ритме. И она пылала в его объятиях, почти пугая его своей ответной страстью.

«Она хочет меня», — подумал Харпер, и больше не мог сдерживать себя. Она возвращала ему поцелуи, жадно лаская его, прижимая к себе, и сердца их бились в унисон.

Вот она, его Анни. Эта страстная, пламенная женщина, от которой у него дух захватывает. Господи, как же он стосковался по ней! Ни одна женщина не могла так быстро довести его до того, чтобы у него так гулко билось сердце и наливался горячей тяжестью низ живота, всего лишь поцелуем. Он прижимался к ее бедрам, еле удерживаясь от стона, чувствуя, как ее тоже охватывает дрожь нетерпения.

Как все быстро происходит! Харпер с трудом оторвался от ее рта и, задыхаясь, потерся щекой о ее щеку.

— Анни, — прошептал он. — Господи, Анни!

Он поднял голову и посмотрел на нее. Она трепетала в его объятиях, глаза ее были закрыты.

— Анни? — большим и указательным пальцем он приподнял ее подбородок.

Она медленно открыла глаза, и он утонул в этих синих глубинах, полных страсти.

— Может, мне остановиться? — спросил он хрипло, и сердце его замерло вдруг в ожидании ее ответа.

Анни облизнула губы.

— А ты хочешь остановиться?

Ее взгляд, ее влажные припухшие губы, ее голос — все это не оставляло у Харпера никаких сомнений.

— Ни за что.

Анни смотрела в его ласковые серые глаза и чувствовала, что мир вокруг переворачивается с ног на голову. Десять лет жить с другим мужчиной, ощущая себя бесчувственным существом! Десять лет вины и безысходности! А теперь Харпер здесь, он хочет ее, и никакой вине, никакой боли не остановить ее внезапную страсть.

Она обвила его шею руками и встала на цыпочки. Его волосы, словно гладкий шелк, струились меж ее пальцев.

— Ну так продолжай! — прошептала Анни прямо в его полуоткрытые губы.

Внутри нее словно вспыхнул яркий факел, пылавший и терзавший ее при каждом движении его жадного рта, при каждом прикосновении его рук. Напуганная собственной прорвавшейся страстью, она крепче прижалась к нему, мысленно подгоняя его и в то же время моля, чтобы эта близость не кончилась.

Ее призыв опалил Харпера огнем. У него колотилось сердце и дрожали руки, когда он ласкал ее грудь. Анни выдохнула и отпрянула, и он со страхом подумал было, что зашел слишком далеко.

— Нет, — страстно прошептала она. — Пожалуйста, — Анни притянула его руки обратно к своей груди, прижав их как можно крепче. — Пожалуйста!

Чувства, неожиданно сильные, кипели в нем. Он не хотел находиться под их гнетом. Он хотел свободы от мук, которые она причиняла ему. Он не хотел думать о прошлом или будущем, о последствиях и о сыне, который, возможно, никогда не при знает его. Он хотел лишь раствориться в ней.

Харпер оставил ее губы и стал покрывать поцелуями шею, отогнув ворот свитера.

— Как давно, — прошептал он, — я мечтал о том, как возьму тебя на руки, унесу наверх, и утону в тебе, и буду любить тебя, покуда мы оба не сойдем с ума.

Продолжая целовать ее шею, Харпер приподнял свитер, руки его скользнули внутрь, и он задрожал, чувствуя под своими ладонями шелковистое тепло ее грудей.

— Пожалуйста, Анни, позволь мне сделать это сейчас. Позволь.

Ее пальцы впились в его плечи.

— Да, — не то прошептала, не то простонала она. — Да!

От ее ответа, отдавшегося у Харпера внутри словно выстрел, у него будто выросли крылья. Он с невероятным трудом оторвался от ее обнаженной груди, поднял Анни на руки и понес наверх.

Харпер уже знал расположение комнат в доме и уверенно распахнул плечом дверь комнаты. Войдя внутрь, он закрыл дверь, затем подошел к кровати и опустил на нее свою драгоценную ношу.