Дороти Дэниельс - Поместье потерянных грез

Море было спокойным, дул легкий бриз, вода, судя по всему, была очень теплой. Пляж был пуст; я бы даже сказала, он был какой-то пустынный. Но мне именно это и нужно было. Необходимо было обдумать кое-что в одиночестве. Я шла по песку, прямо у кромки волн. И размышляла.

Как же изменилась моя жизнь за те несколько недель, которые прошли после смерти тетушки. Я потеряла единственного родного человека… и обнаружила, что осталась к тому же без гроша. Слава Богу, я получила хорошее воспитание и лучшее по тем временам образование. Потом я попала сюда и оказалась в самом центре проблем этой богатой семьи, в этом мрачном доме и не менее мрачном поместье. Здесь я встретила несчастную беспомощную девушку, превратившуюся практически в живой труп… и здесь же я встретила свою первую любовь, такую сильную и прекрасную, какая бывает только в мечтах. И вот теперь, именно теперь, когда все, казалось, сбывается, мне угрожает реальная опасность. Все предыдущие двадцать лет жизнь моя протекала в общем безмятежно, опасности были мне неведомы. Вот и теперь я еще не могла до конца привыкнуть к этой мысли. И в то же время испытывала почти панический ужас.

После получасовой прогулки по пляжу я, однако, почти успокоилась. Солнце клонилось к закату, пора было возвращаться к своим обязанностям. И тревогам.

Уже повернув обратно, я обратила внимание на какой-то странный предмет. Сначала я решила, что его вынесло на берег волнами. Но нет… это была чайка, мертвая чайка, и умерла она внезапно, прямо на лету.

Но отчего?

И тут я увидела других… десятки мертвых птиц. Почему-то один их вид вызывал какой-то мистический ужас. В первую минуту я готова была уступить этому чувству и с воплем бежать к дому, звать на помощь… На помощь — но от кого или от чего?

Усилием воли я заставила себя успокоиться. Ведь я не имею ни малейшего представления, отчего погибли эти птицы. Может быть, это какая-нибудь неизвестная мне болезнь. А может, охотник, которому «повезло». Объяснения могли быть самые разные. Я посмотрела вверх — нет ли в небе еще птиц? Да, две чайки летали совсем низко, должно быть, высматривая себе пищу. И вдруг… одна из них камнем полетела вниз и со стуком ударилась о сырой твердый песок пляжа! Другая спокойно продолжала полет.

Выстрела не было — в этом я могла поклясться. На пляже — никого, кроме меня. И безо всякой видимой причины эта чайка просто свалилась с неба мертвой! Остальные, наверное, упали точно так же! Я подбежала к последней. Несомненно, она была мертва. Я ничего не могла поделать. Да, все это было очень странно… чтобы не сказать — страшно.

Я быстро направилась к дому. Тропинка вела вокруг поместья, мимо разных хозяйственных построек. Среди них была и лаборатория Уллиса. Я никогда ее еще не видела. Подойду посмотрю, решила я. Страха как не бывало. Я взглянула на часы — подошло время ужина. Тем лучше — значит, Уллис наверняка в большом доме. Это был мой шанс.

Я свернула с тропинки и пошла через пустырь, туда, где начиналось имение и где стояло одноэтажное невзрачное здание. Я обошла его и обнаружила, что единственное окно в задней стене закрашено изнутри черной краской. Какая жалость! Потом я нашла еще одно маленькое окошко в боковой стене, но и оно было закрашено. Дверь была заперта не только на ключ — ее украшал огромный, тяжелый висячий замок.

Из-за двери доносился запах химикатов… острый, неприятный запах. Сразу захотелось уйти. Потом я услышала какие-то трудноразличимые звуки. Это не были звуки человеческого голоса… Все мои страхи опять проснулись. Я подобрала юбки и почти побежала обратно к тропинке, которая вела к дому.

У самого дома я замедлила шаги, перевела дыхание и как ни в чем не бывало вошла в холл. Все уже были там, собираясь проследовать в столовую.

— Анджела, дорогая моя, — воскликнула миссис ван Дорн и легонько обняла меня за талию. — Пойдемте поужинаем сегодня вместе. Я только что была у Евы, по-моему, с ней все в порядке. Руки можно помыть в туалете, вон там за лестницей.

— Ну, если вы в самом деле уверены, что с Евой все будет в порядке…

Честно говоря, я даже обрадовалась такой возможности: после пережитого на пляже хотелось побыть в компании нормальных людей.

— Да, я абсолютно уверена, что за это время с ней ничего плохого не случится.

Принесли еще один стул и прибор. Меня посадили рядом с Гарриет. Перед этим я зашла в туалетную комнату за лестницей, тщательно вымыла руки и даже ополоснула холодной водой лицо, чтобы успокоить нервы: говорят, иногда помогает.

— Я видела, как вы шли к пляжу, — заметила миссис Кэртис.

— Да, решила немного прогуляться, — призналась я, — совсем забыла о времени.

— Ну-ну, не стоит переживать из-за этого, — сказал мистер ван Дорн. — Мне тоже часто хочется к морю, но все не хватает времени. А раньше я туда ходил. Это настоящее удовольствие.

— Согласна с вами, для меня это тоже было истинное удовольствие… если бы не одна довольно странная вещь. Там, на пляже лежит, наверное, дюжина мертвых чаек. Ума не приложу, отчего они могли погибнуть; выстрелов я не слышала.

— Вы сказали, дюжина? И все в одном месте? — это спросил мистер ван Дорн.

— Да, очень близко друг от друга, так, будто они только-только упали. Я даже видела, как падала одна. А когда подбежала к ней, она была уже мертва.

— Как странно, — произнесла Сьюзан.

— А может быть, это какая-то неизвестная болезнь? — заметила миссис ван Дорн.

— Что ты думаешь на этот счет, Уллис? — обратился к сыну мистер ван Дорн. — Ты же у нас химик-исследователь.

— Возможно, они обглодали какую-нибудь рыбу, которая для них не годится. Я читал о таких случаях. Такая рыба была бы для них ядом. Этим можно объяснить и то, что их так много в одном месте. Другого объяснения я не нахожу.

— А вот я считаю, что можно найти более приятную тему для беседы за столом, — вмешалась миссис Кэртис. — Эта, по-моему, не способствует аппетиту.

Мистер ван Дорн громко рассмеялся, Сьюзан хихикнула, и даже я улыбнулась. Вскоре мы уже весело болтали.

Мне, однако, следовало поторопиться: пора нести Еве ужин. Я быстро доела свой и организовала поднос с едой для нее, постаравшись, чтобы он выглядел как можно более аппетитно.

Она все еще сидела в кресле, где мы с Ником оставили ее, все в той же позе, и ни один волосок на ее голове не пошевелился с тех пор, в этом я могла бы поклясться.

Я поставила поднос, повязала ей салфетку и принялась за кормление. Обычно через некоторое время она переставала открывать рот и даже крепко сжимала зубы — значит, наелась и больше не хочет. Сегодня, однако, у нее был отменный аппетит. Я сочла это хорошим признаком. Возможно, сегодняшний день станет началом выздоровления.