Наталья Перфилова - Уроки стриптиза

— Слышь ты, актриса, я уже утомился делать все за тебя… мне между прочим вовсе не за танцы деньги платят, чтобы ты знала. Давай ка быстро начинай раздеваться, сейчас начнется твоя часть… Ну, с богом… — Он резко оттолкнул меня, потом отошел в сторону, уселся верхом на парту поставил указку между ног и требовательно уставился на меня. Я обомлела. Даже услышав, что мне придется выходить на сцену я и предположить не могла, что там мне придется раздеваться… Я представить себя не могла в роли стриптизерши, выставляющей свои прелести на показ под жадными взглядами ошалевших от выпитого мужчин… Осознав, что сейчас должно произойти на сцене, я обомлела. Мало того, что я чудовищно стеснялась, так еще на мне под бутафорской школьной формой было надето самое обычное, почти детское белье. Скромные белые трикотажные трусики , украшенные с одного бока большой ромашкой с ползущей по ней огромной ярко-красной бабкой коробкой и коротенькая маечка с точно таким же узором на груди. Имея вполне приличный размер груди я бюстгалтерами пользовалась редко, не испытывая в них особой потребности, поэтому и сейчас тоже под майкой ничего не имела…

Внезапно музыка снова сменилась, она неслась ко мне со всех сторон, кружила голову, она , казалось звучала уже не вокруг, а где то внутри меня, к тому же вдруг откуда то сверху на сцену посыпались разноцветные световые снежинки и вместе с музыкой закружились у меня под ногами. Глянув в зал, в свете вспыхнувшей на мгновение зажигалки мне почудилась зловещая страшная тень в форменной фуражке на голове…. И я наконец решилась…

Бесстрашно шагнув к шесту, я отбросила в сторону все сомнения и полностью отдалась во власть музыки и танца… Я заставляла свое тело выделывать такие томные и замысловатые движения, какие только могла придумать, при этом я не торопливо и на удивление довольно легко избавлялась от очередной детали своего гардероба. Сначала на пол полетел красный пионерский галстук, потом та же участь постигла фартук… когда я плавным и, как мне показалось, весьма эротичным движением скинула с себя коричневое форменное платьице, на свет появились злосчастные божьи коровки. Зал не просто взвыл, он прямо задохнулся от восторга. Коротенькую маечку я снимала, уже почти не думая об окружающих, и практически не слыша ничего и никого, когда повернувшись к публике задом и извиваясь всем телом я наконец то избавилась от последнего предмета моего незамысловатого туалета в зале стоял сплошной восторженный гул . Мужчина изображающий учителя снял галстук и начал делать вид, что расстегивает рубашку при этом он требовательным движением показал, что я должна развернуться и подойти к нему. Повернуться к публике лицом, в таком совершенно бесстыжем виде я заставить себя не смогла. Изящно прогнувшись, я подцепила пальцами галстук и, слегка прикрывшись его красной материей, не торопливо выполнила требование «учителя». Он поднялся, протянул руку, снял с меня очки и аккуратно положил их на стол, не отрывая от жадно горящего взора , после этого отбросил в сторону галстук и резким рывком крепко прижал меня к своей почти обнаженной в расстегнутой рубашке груди. В этот момент в зале погас свет, вместо музыки в зал понеслись надрывные и пронзительные вздохи и стоны. Мужчина сразу же отпустил меня и буркнул чуть не в самое ухо:

— Кати за кулисы, актриса. И не пугай больше так людей…

Я торопливо нащупала рукой платье и трусики, плюнув на все остальное, бросилась туда, где по моим ощущениям должен бы был быть выход. Не успела я приблизиться к кулисе, как ощутила на плече чьи то пальцы. Они потянули меня в сторону, и я через пару секунд оказалась в том самом слабоосвещенном коридоре, откуда и началось мое бесславное восхождение на сцену. За плечо меня держал тот самый парень в черном костюме, который совсем недавно вытолкал меня на позор и унижение. Сейчас он смотрел на меня с не скрываемой насмешкой и качал головой.

— Ну и дала ты жару нашим посетителям, крошка. Теперь у них надолго есть чем занять свои шаловливые ручонки…

— При чем тут это? — Я сердито вырвалась из цепких пальцев парня и начала натягивать свои белые трусики с ромашкой. А поняв с некоторым опозданием какое именно мужское занятие имел ввиду насмешливый молодой человек, мучительно покраснела и чуть не разрыдалась от стыда и отчаяния.

В это время в коридоре появился тот самый строгий «учитель» с которым мы только что зажигали на сцене. В отличии от первого он на мои прелести даже не взглянул.

— Сигаретки не будет? — Обратился он к моему собеседнику. Тот покачал головой и сказал:

— Не стоит у сцены дым пускать, кури у себя в комнате…

— Ладно, — проворчал «учитель» — потерплю до гримерки. Но ты знаешь, Кирилл, ты все-таки как-то предупреждай в следующий раз, когда в пару мне будешь всяких придурошных лохушек ставить. Я чуть от злости не лопнул, когда она начала ломаться на сцене и строить из себя целку-невидимку с портфелем… — Он презрительно глянул в мою сторону. — Все таки меру надо знать и не перегибать палку то, здесь клуб, а не малый драматический театр, чтоб вы знали…Пришлось даже как дурачку ей подыгрывать…

— Да ладно тебе Егор, прикольно ведь получилось… Ты послушай, в зале сплошной рев стоит от восторга. Давно у нас такого оглушительного успеха не было… И ты стариной тряхнул и девочке помог с робостью справиться…

— А ты молодец вообще то. — Неожиданно улыбнулся мне Егор. — Я ведь сразу понял, что ты первый раз у шеста сегодня оказалась… Сначала, конечно, был полный аут, а потом мне даже понравилось. Не вешай нос, — Заметив слезы в моих глазах, он снова улыбнулся. — У всех это когда-то бывает в первый раз. А ты классно двигаешься, хоть техники и в помине нет, а раскрепощено и очень даже… как бы это назвать… возбудительно. Короче, не дрейфь — смелость города берет. Мы ведь с тобой и правда имели успех у публики, букашка! — Последние слова донеслись до меня, когда Егор уже скрылся за поворотом коридора.

— Точно что букашка! Застегивайся быстрее и избавь меня от обозрения этой твоей дизайнерской находки. — Внезапно появившаяся не известно откуда у меня за спиной женщина выглядела очень раздраженной. Она презрительно посмотрела на мою бабку коробку, на дрожащие пальцы никак не желающие нормально и быстро застегнуть обычные пуговицы на коричневом форменном платье и недовольно повернулась к Кириллу. — Что за отсебятина? С каких это пор принято выходить к шесту без лифчика и в трусах украшенных букашками? Может, кто то из вас потрудится объяснить мне, что происходит в моем собственном клубе, причем не только без моего разрешения, но и даже без моего ведома!