Джейн Хичкок - Светские преступления

— Ничего! — поспешно ответила Джун.

— Если вы что-то знаете, то просто обязаны…

— Лично я ничего больше не скажу, — чопорно заявила она. — С меня хватит прошлого раза.

— Ладно, скажу я, — буркнула Бетти.

— Что ты скажешь?!

— Ничего она не готовила! Это все он!

— Кто? — спросила я, сбитая с толку предшествующим спором.

— Люциус.

— Что ты имеешь в виду?

Бетти долго и тщательно прокашливалась.

— Говорят, Люциус завел интрижку с Моникой задолго до того, как ты любезно взяла ее под крыло. В смысле значительно раньше до ее появления в Саутгемптоне.

Сплетня — это тамтам человеческих джунглей. В джунглях Нью-Йорка тамтам печально известен тем, что крепок задним умом.

— Я не верю! — отчеканила я.

— Вот! Вот! — с торжеством воскликнула Джун. — Ты не верила и тому, что у них вообще была интрижка. Вспомни, как все обернулось!

— Судя по всему, — продолжала Бетти, — они познакомились в Париже пару лет назад, когда ты уезжала в Австрию вот за этим ожерельем.

— Помнится, мы тебе советовали не оставлять мужа одного так часто, — сладким голосом заметила Джун.

— И вот еще что, — сказала Бетти, добивая меня. — Она жила в Нью-Йорке.

— Она никак не могла здесь жить! — запротестовала я. — Потому что зачем тогда было ломать голову над тем, как ей остаться в Америке? Я же начала кампанию, чтобы выдать ее замуж! Я даже додумалась до того, чтобы свести ее с Натаниелем!

— Ах, Джо! — Бетти покачала головой. — Она жила здесь почти год, с того времени как овдовела.

— Нет… нет! — Я отказывалась верить. — Этого не может быть!

Джун принялась кивать, как китайский болванчик.

— Догадайся, где именно она жила? — Бетти хмыкнула. — Это нетрудно. Вообще говоря, туда она и уехала от вас, там и ждет, когда ты отсюда отчалишь!

— Там — это где?

— Тебе понравится, — вставила Джун.

— В известном тебе здании на перекрестке Третьей авеню и Сорок четвертой улицы. Вот это, мать твою, совпадение!

Казалось, в мозгу у меня с треском взорвалась шутиха. Мозаика сложилась, все обрело смысл. Мысли понеслись, опережая друг друга в попытке объять всю до боли знакомую суть случившегося. Точно так же много лет назад Люциус поступил и со мной! Он искусно скрывал свои истинные отношения с Моникой, строя целую пирамиду лжи. Мои подруги понятия не имели о том, что и я узнала Люциуса задолго до того, как мы, по общепринятой версии, познакомились, что это он поселил меня в здание на перекрестке Третьей и Сорок четвертой. Им было не понять, что теперь картина укладывается в определенные рамки, но я-то сразу догадалась.

— Ты видишь, что настоящий виновник — Люциус, — подытожила Бетти. — Гил и я пришлись очень кстати в его махинациях. Как ловко он все спланировал!

— Откуда ты все знаешь? — поинтересовалась я.

— Что? Где она живет? Вообрази, она прислала мне приглашение на вечеринку. Вот это, я понимаю, наглость!

— Изабель Катрусс говорила Триш Бромир, что в Париже каждой собаке известно об интрижке Люциуса и Моники, — добавила Джун.

Изабель Катрусс, элегантная француженка, была любовницей известного финансиста и женщиной со связями. Много путешествуя, она была источником самых свежих европейских сплетен. Ей можно было верить.

Во рту у меня так пересохло, что мне едва удалось вытолкнуть из себя:

— И что же она рассказала?

Джун выпрямилась на стуле и заговорила проникновенным, приличествующим случаю тоном:

— Ну, для начала получается, что в Париже Люциус и Моника появлялись вместе еще год назад. Никто не придавал этому значения — ты знаешь французов, для них это простая повседневность, а Изабель не из тех, кто наушничает просто так, за здорово живешь.

— Ну и?..

— Она сочла нужным заговорить об этом только после истории с завещанием. Даже с точки зрения француженки это скандал!

Некоторое время я как помешанная бродила по комнате, обхватив голову руками и повторяя: «Нет, я не верю… я просто не верю…» Бетти и Джун наперебой сыпали еще какими-то подробностями, но голоса их звучали невнятно, как отдаленное эхо. Обессилев от бессмысленной ходьбы, я села в кресло в паническом замешательстве, постоянно таившемся где-то очень близко под внешним самообладанием, и уставилась в пространство. Бетти щелкнула пальцами у меня перед носом и прикрикнула:

— Эй, приди в себя!

— Почему? — прошептала я хрипло, борясь со вскипающей слепой яростью. — Почему ты впустила ее в свой дом?

— Черт возьми, да откуда мне было знать?! — ощетинилась Бетти. — Гил с Майклом дружили, а эта гадина умеет притвориться безутешной вдовушкой. Мужики на этот трюк летят как мухи на мед, вот и мой тоже купился. Что там Гил, я сама поначалу ей верила! Да и вообще, кто бы говорил, Джо!

— Пиранья, — вставила Джун, снимая с юбки несуществующую пушинку, чтобы не смотреть мне в глаза.

— Словом, я тоже попалась на эту приманку, — продолжала Бетти, — и, как результат, она пыталась подстелиться под Гила.

— А ты позволила ей обосноваться у меня!

— Позволь, позволь! — возмутилась моя подруга. — Не будем обвинять друг друга! Кому могло прийти в голову, что она займется немощным стариком?

— Да уж, девочки, — вздохнула Джун, — богатый мужчина вечно в опасности, до самой смерти.

— И даже после нее, — добавила я.

Когда Бетти и Джун ушли, я взялась за дело по-настоящему. Наполнив стакан чистым виски, я бродила по квартире и между глотками обдумывала полученную информацию.

Возможно ли, чтобы все было именно так? В самом деле Люциус повторил однажды уже удавшийся план или мои подруги опять тешатся беспочвенными слухами? Люди умеют сплести роскошный ковер из жалкого обрывка бесцветной нити.

Но сколько я ни пыталась отрицать очевидное, оно маячило перед мысленным взором как памятник моей глупости. Моника жила в моей бывшей квартире, и это никак не могло быть случайным стечением обстоятельств. С невольным мрачным смешком я вспоминала, как поначалу видела в этой женщине себя в годы молодости, не зная, до какой степени была права: Моника не только была очень похожа на меня — она явилась меня заменить. Вспоминала я и то, как много лет назад Люциус ругал при мне Рут, и задавалась вопросом, в каких выражениях позже он рассказывал Монике обо мне.

Истины ради стоит признать, что я в самом деле несколько пренебрегала мужем в последние годы, все больше погружаясь в светские обязанности. Мы превратились в пару актеров. Движимые чувством долга, мы каждый вечер наносили грим, надевали костюмы и выходили на сцену, но то, что нас когда-то связывало, постепенно исчезало из наших отношений. Мы утратили восхитительное чувство общности, участия в интересном заговоре против круга, в котором вращались. Светская жизнь помогала нам избегать друг друга насколько возможно. Мы променяли верность друг другу на лояльность к посторонним. Я намеренно игнорировала признаки отчуждения, но только потому, что верила (как оказалось, ошибочно): в любой момент мы можем вернуть прежние чувства. В конце концов, что такое брак? Два человека то отдаляются, то сближаются, снова и снова, в зависимости от обстоятельств. Я не видела в этом ничего страшного и хотя понимала, что мы с Люциусом стали слишком разными, продолжала его любить, нелепо уверенная в том, что любовь в конечном счете восторжествует.