Екатерина Красавина - Кофе с перцем

— Завтра поедем к Васину? — спросил Витька.

— Да, с утречка. Сегодня попробуем с подругой связаться. Вдруг повезет?

Приехав на работу и наскоро попив чаю с ванильными сухарями, Губарев принялся названивать Каменевой. Но здесь его ждала осечка. Приятный женский голос на автоответчике произнес: «В настоящий момент меня нет дома. Я нахожусь в командировке. Звоните после десятого октября». Губарев с досады крякнул. Этим информатором воспользоваться пока нельзя.

Но тут зазвонил телефон.

— Алло!

— Пап, это я. Звонила дочь.

— А… привет, привет!

— Ты не забыл, что в выходные мы идем в зоопарк?

— А может, в дельфинарий? — попробовал пошутить Губарев.

Но этот номер у него не прошел. Железным голосом Дашка расставила все точки над «i»:

— Ты мне, пап, зубы не заговаривай. Мы договорились — в зоопарк.

— Хорошо, хорошо, только не поднимай бучу. А то ты у меня такая взрывная! Чуть что, в бутылку лезешь.

— Наверное, есть в кого.

— Да я спокоен и невозмутим, как полярный медведь.

На том конце провода фыркнули.

— Скажешь тоже — медведь. Ты у нас — тигр!

— Да ну, — Губарев был явно польщен. Ему всегда казалось, что он неповоротлив, неуклюж и медлителен. А тут — тигр! Красивое, грациозное, ловкое животное!

— Это точно, — подтвердила дочь.

— Ладно, заметано. Еще созвонимся. А то мне работать надо!

— Работа — она тебя любит, — фыркнула Дашка.

— Обожает. Ну, пока.

— Чао!

Положив трубку, Губарев подумал, что Даша с каждым годом становится все менее и менее управляемой. Если ей что-то взбредет в голову — пиши пропало! И даже их совместный «дуэт» с Наташкой не в силах охладить Дашкино рвение. Будет стоять на своем до конца. Впрочем, жена тоже была человеком упрямым. Мало им с дочерью того, что он недавно ездил к теще в деревню в Смоленскую губернию и пахал там, как негр на плантации. А как его хорошо туда заманили: будем ходить в лес по грибы, гулять, наслаждаться природой! Губарев, конечно, как семейный человек со стажем, такой люли-малине не поверил. Он-то сразу учуял здесь некий подвох. Но куда деваться! Он обещал своим, что поедет, а слово надо держать! Все получилось так, как он смутно и подозревал. На этот раз интуиция не подвела его. Обрадованная теща навьючила на него сразу кучу дел. Оказалось, что он — незаменимый мастер на все руки, без которого хозяйство пришло в упадок. Прежде всего ему показали забор, покосившийся в двух местах. Соседская корова постаралась, пояснила теща. Пусть корова забор и делает, пошутил Губарев. Но теща пропустила его слова мимо ушей. Дверь в доме болталась, от крыльца оторвалось несколько досок. Словом, работы хватало. Не говоря уже об огороде. Надо было вскопать «всего несколько грядок». Губареву показалось, что он распахал кусок земли размером с приличное поле. А что касается грибочков и прогулок на природу, то да, была одна жалкая вылазка в лесок недалеко от дома. Урожай грибов был просто плачевным. На троих они набрали всего полкорзины. Да и то всякую мелочь: сыроежек, опят, чернушек. Ни одного белого или подберезовика… Смехота, да и только. После работы на огороде ноги у Губарева так гудели, что по лесу он передвигался с трудом, часто приваливаясь к деревьям. Наверное, со стороны можно было подумать, что по лесу идет пьяный и обнимает каждое дерево, которое попадается ему на пути. Дашка оглядывалась на Губарева и ехидно хихикала, Наташка улыбалась, а Губарев отвечал им кривой ухмылкой, мол, совсем заездили человека. Ни Жалости, ни сочувствия. Злыдни одни кругом! Под конец прогулки «злыдни» предложили ему посидеть на пеньке. «Ты, пап, у нас как старичок на завалинке», — прыснула Даша. «Попахала бы, как я, — возразил ей Губарев, — тогда бы вообще трупом лежала». — «Ну, ничего, — вставила Наташка, — работа на свежем воздухе всегда полезна». — «В умеренных количествах», — возразил Губарев. «Можно подумать, ты неделю работал без сна и отдыха, — сказала жена, прищурившись. — Сразу видно, чем вы занимаетесь на работе. В основном в кабинетах сидите». Губарев собирался уже резко возразить. Но тут вмешалась Дашка: «Пап, я вот смотрела сериал „Комиссар Рекс“. Там полицейский бегает наравне с собакой. И препятствия преодолевает, и прыгает, как кенгуру. Ты бы так смог?» Губарев дипломатично промолчал. Дело в том, что он тоже видел несколько серий «Рекса». Бегать так, как полицейские в сериале, он не мог. Физическая форма не та. Но говорить об этом Дашке…

«Вы бутерброды взяли, — поинтересовался Губарев, — или забыли? Легкомысленные вы создания!» — «Взяли, взяли», — откликнулась Дашка. Она ловко расстелила на траве большую клеенчатую салфетку и положила на нее еду. Отпивая из термоса кофе и поглощая бутерброд с сыром, Губарев подумал, что все не так уж плохо. Надо радоваться в жизни даже самой малости. Как, например, вот этому солнечному осеннему деньку. Пню, на котором он сидел, улыбке дочери и даже грибам, которые никак не хотели попадаться на глаза. Лучше жить сегодняшним днем, философски размышлял Губарев, и не заглядывать в отдаленное будущее. День прошел — и слава богу! Все живы и здоровы — уже счастье…

Майор вспомнил мысли, которые посетили его в смоленском лесу, и подумал, что Дашке, наверное, хочется хоть ненадолго опять вернуться в детство.

В то безоблачное время, которое осталось далеко позади. Она взрослеет, и скоро ей будет уже не до зоопарков. Другие увлечения, интересы. Как давно мы не были в зоопарке? Лет пять? Или больше? Губарев вздохнул и, придвинув к себе записную книжку, записал на субботу крупными буквами: «ЗООПАРК».

Потом, вспоминая свою первую встречу с Учителем, Лариса честно признавалась себе, что поначалу он никакого впечатления на нее не произвел. Напротив, она испытала легкое чувство разочарования, когда пришла на занятие в спортивную школу, расположенную недалеко от дома, и увидела перед собой невысокого коренастого человека лет пятидесяти с седыми коротко стриженными волосами и блестящими темными глазами.

— Николай Степанович Дербенцов, — сказал он, протягивая ей руку.

— Лариса Марголина.

— Мне о вас говорила много хорошего Эмилия Григорьевна.

— Да? Очень приятно.

— Эмилия — моя старинный друг. И мы с ней частенько обмениваемся впечатлениями о работе. Я — о своей. Она — о своей.

— И что она говорила об мне? — не удержалась Лариса. Они сидели в спортивном зале на узкой деревянной скамейке, поставленной вплотную к стене.

— Она сказала, что у вас может быть большое будущее.

— Может быть?

Николай Степанович кивнул головой.

— Именно так. Чет или нечет. Будет или не будут.

— И это, конечно, зависит от меня?