Невинность в подарок - Аля Кьют

успела. Он набросился на мои губы, заглушая протесты и убивая здравый смысл. Его руки были как будто везде одновременно. На моей груди, на талии, сжимали попку и стаскивали трусики. Марк словно пытался коснуться всего и как можно быстрее, пока я не очнулась.

 Но я таяла под его руками, от его напора, из-за его сумасшедших поцелуев. Меня разрывало от желания отдаться и прекратить. Я одновременно понимала, что нельзя позволять ему ничего, и радовалась, как дурочка, что Марк меня помнит, хочет.

Я жадно вдыхала его запах, гладила спину и бицепсы, лицемерно стонала:

– Нет, нет, нет. Перестань. Не надо. Хватит, Марк.

Он оторвался от моей шеи и посмотрел тяжелым взглядом.

– Еще, – попросил Марк. – Повтори.

– Хватит, – пискнула я, наконец вспомнив, как правильно отталкивать, уперлась ладонями ему в грудь.

Он взял меня за запястья и закинул мои руки себе на плечи. Я не сопротивлялась, снова разом превратившись в послушную куклу.

– Не это. Назови меня еще раз, – он присосался к моей шее, оставляя жгучий поцелуй и, наверно, засос. – Еще раз по имени, малышка.

– Марк, – выдохнула я, откинув голову назад, чтобы его бессовестные губы пометили мою шею еще раз.

– Да, сладкая. Боже, я скучал. Хочу тебя, Снежок.

Он словно зомбировал меня. Своими словами и поцелуями Марк как будто отключал разум и логику, которые обязательно бы позволили мне прекратить это безобразие. Или я так оправдывала собственную похоть и непреодолимое желание ощущать его поцелуи снова и снова, чувствовать его руки на груди и попке. Я хотела его тоже, и не было сил больше врать, отрицать, отталкивать.

– Да, и я. Хочу тебя, Марк, – проговорила я тихо, пока он стаскивал с меня трусики.

Едва он избавился от них, то сразу коснулся влажных половых губ, развел их в сторону, надавил на клитор. Я захныкала, прижимаясь к нему крепче, специально потерлась соками о его грудь.

– Блять, ты вся мокрая.

 Он прикусил мою нижнюю губу, то ли наказывая меня за порочность, то ли награждая. Второй укус Марк подарил моему уху, а потом пососал мочку и зашептал:

– Я бы вылизал тебя всю, Снежок, но у меня нет сил терпеть.

У меня, кажется, их тоже не было. Я взвизгнула, когда Марк посадил меня на машинку. А потом еще раз, потому что он тут же развел мои ноги и вошел.

Больше я себе не принадлежала. Да и была ли я своей собственной с той самой ночи?

Нет. Кажется, Стерны до сих пор владели мной. Оба. Мысли об Алане возбудили меня сильнее, и я сжалась, чувствуя очередной глубокий толчок Марка. Он тоже ощутил это и застонал, сильнее сдавливая пальцы мне в бедра. Я раздвинула ноги шире и уперлась руками сзади, выгибаясь. Марк тут же стал целовать и сосать мои соски. У меня не было шансов долго выносить его грубые сладкие ласки. Я сжималась снова и снова, подгоняя оргазм, желая забрать все, сразу и быстро.

– Сильнее, – потребовала я, уже видя первые звезды. – Еще.

Он оставил мою грудь и снова смял мои губы, толкался в меня глубже и быстрее, а потом замер. Я обняла его ногами, впитывая без остатка все, что давал мне этот безумный мужчина.

Мы пытались снова научиться дышать, не прекращая целоваться.

– Детка… Скажи мне, – попросил Марк тихо.

Он провел своими губами по моим и лизнул уголок рта.

– Что?

– Как тебя зовут?

– Марья… Маша, – поправилась, едва не проговорившись.

Реальность упала на меня. Как  бетонная плита.

– Маша? Шутишь? Тебе не идет.  – Стерн отпрянул и теперь сверлил меня своими наглыми глазищами. Я буду звать тебя Маруся.

Он издевался, конечно, но я все равно поддалась на очевидную провокацию.

– Конечно. А я тебя Васей.

Я пихнула его в грудь кулаком, наконец, вспоминая, как это делается. Поздно, но все же лучше, чем никогда. Сползая с машинки, я пыталась сделать это гордо. Не знаю, получилось или нет. Сперма потекла по моим бедрам, и я скорее запрыгнула в душ. Кровь ударила мне в щеки, а изо рта сами собой вылетали слова.

– Господи, ты же в меня кончил, – почти скулила я, смывая с ног сперму Марка.

– Ты не забеременеешь, Снежок.

– Ага, конечно. Где-то я это слышала. Какого дьявола, Марк?!

Этот наглец залез ко мне в душ и, кажется, тоже собирался помыться.

– Сколько можно ругаться, детка? Иди ко мне. Нам обоим не повредит немного мыла. Ты вспотела, – гордо заметил он.

– Пошел к черту, Марк, – вскипела я моментально, пытаясь вытолкать его из душа.

Проще было сдвинуть скалу. А еще скала смеялась.

– Ахаха, Снежок, очень мило. Продолжаешь ломать комедию? Ал велел изображать неприступность в этот раз?

– Он ничего не велел. Откуда ты тут взялся вообще?

Марк как будто меня не слышал.

Похоже, он что-то решил, как только меня увидел, и это точно было связано с моим прошлым проститутки-девственницы. С чего бы ему было думать иначе?

– А тут ты откуда взялась, малышка? Играете без меня? Так и знал, что он тебя найдет.

Младший Стерн потянулся за гелем для душа, но я хлопнула его по руке.

– Я не сплю с Аланом. Прекрати. Он не платил мне за секс.

Марк нахмурился, прекратив попытки помыться, но все еще не слышал и не понимал. Или не хотел понимать.

– Значит, ты брыкаешься, потому что не видела денег? – Стерн снова притянул меня к себе, обнял мою грудь ладонью.  – Я заплачу, Марусь. Ты же знаешь, у меня всегда с собой немного наличных.

Дурман, который снова начал меня окутывать из-за его близости, моментально рассеялся после этих безобразных слов об оплате. Я оттолкнула Стерна и залепила ему пощечину.

Он моментально отшатнулся и мотнул головой.

– Блять, это дерьмо уже становится традицией. И мне она не нравится, – зарычал Марк.

Я поспешила выпрыгнуть из душа. Пусть это моя ванная, но нужно убираться из замкнутого пространства, иначе нас ждет неизбежно второй раунд. Рука горела, даже немного покалывало. Я старалась не думать, что сейчас чувствует Марк. Но врезав ему, мне тут же захотелось броситься в объятия этого засранца. Слава богу, я еще была в уме и не поддалась странным порочным желаниям.

Схватив халат с крючка, я завернулась в него и поспешила выйти в комнату.

– Черта с два, Снежок. Я не отпущу тебя больше, – повторил Марк слова дяди, догоняя меня.

Я выставила руку вперед, нелепо обороняясь, стараясь держать дистанцию.

– Хватит, Марк. Не подходи. Убирайся из моей комнаты. Ты не имеешь права меня трогать и находиться здесь.

– С хрена