Доминика - Эмилия Марр

– Извини, что напомнила о твоей утрате.

– Что ты, Доминика! Мне наоборот понравилось, правда.

Он хотел сказать что-то еще, но нам принесли заказ и мы больше не возвращались к этой теме.

Салаты, стейки, красиво обжаренный картофель, зелень, разные виды сыров. Стол был полностью забит едой. Такое ощущение, что мы сбежали с голодного края, а сейчас дорвались до еды. Но есть нам действительно хотелось и мы приступили немедленно.

Как раз в тот момент, когда я подняла соусник, рядом проходил мужчина под ручку с дамой. Похоже, он был пьян и неосторожным движением задел мой локоть. Весь соус вылился на мое белое платье, и огненно-красное пятно растянулось от груди до пояса.

Я машинально начала тереть все это безобразие салфеткой, но, естественно, соус только сильнее въедался в ткань. Пара извинилась и быстро ретировалась , а мое настроение ухудшилось. Мало того, что мы еще не успели поужинать, так теперь я вся в соусе. И как в таком виде я могу находиться перед Максимилианом?

Он, конечно, сразу заметил изменения в моем настроении.

– Хочешь, сейчас поедем домой, ты переоденешься, а потом мы снова вернёмся сюда и нормально поужинаем?

Я невесело улыбнулась, а потом мне в голову пришла отличная идея:

– А давай возьмём все с собой, моя квартира тут рядом, в пяти шагах. Я переоденусь и мы покушаем у меня? Как тебе эта идея?

– Я «за», лишь бы ты всегда мне улыбалась.

– А ты все не перестаешь надо мной прикалываться.

– Даже в мыслях не было.

Макс попросил официанта собрать нам все с собой, оплатил счет, и мы пошли в бабушкину квартиру. Она действительно была рядом – в соседнем доме.

Ещё когда строили этот ресторан, мы, жильцы, возмущались и протестовали против шума и пыли, а теперь вот пришли сюда ужинать. Да… жизнь непредсказуемая штука.

Хорошо, что я всегда носила ключи от квартиры с собой. Мы поднялись на лифте на нужный этаж, и я открыла дверь. Максимилиан держал пакеты с едой в руках.

– Проходи, пожалуйста, на кухню. Я быстро переоденусь и приду.

Я вошла в свою спальню, скинула платье, открыла дверцы шкафа – посмотреть что бы надеть поприличней.

Задерживаясь допоздна на работе во время отчетности, я часто остаюсь здесь на ночь. Особого желания плестись в дом на окраине города нет, а квартира находится в центре и недалеко от работы. Вот только вещи у меня тут все домашние, и что надеть перед Максом, я не знаю.

Стук в дверь, я оборачиваюсь – в дверях стоит Максимилиан… Хочет что-то сказать и смотрит… на мою грудь? Вот блин! Я стою в одном белье!

– Доминика, ты такая красивая, – медленно подходит ко мне, смотрит в глаза. – Ты себе даже не представляешь, насколько ты прекрасна.

А я молчу, не знаю, что сказать. Смотрю на него во все глаза. Он протягивает руку и проводит по моим волосам, потом кладёт руку на мой затылок и притягивает к себе для поцелуя.

А я стою, зачарованная его глазами, движениями, запахом парфюма. И вроде должна стесняться своей наготы, но прикрыться желания не возникает. И вот он целует менянежно и мягко проводит языком по губам и старается протиснуться между ними. Входит в мой ротик и трогает мой язык, а я начинаю трогать его. Он обхватил рукой мою талию и прижал к себе, и я, осмелев, встала на носочки, обняла его за шею и прильнула к нему сильнее.

Максимилиан проводит кончиками пальцев по моему позвоночнику, то вверх, то вниз, и снова вверх. Задевает бюстгальтер и расстегивает его. Теперь всей ладонью гладит мою спину, поднимается к плечам и скидывает одну бретельку, прокладывает дорожку поцелуев от моего ушка к открытому плечу. Я интуитивно запрокидываю голову назад, открывая лучший вид. То же проделывает с другой бретелькой и снова целует шею, ключицу, плечо. Лифчик уже ничто на мне не держит, и он падает к нашим ногам. Максим наклоняется и хочет поцеловать мою грудь, не знаю, что это за запоздалая реакция, но руками пытаюсь прикрыть свою голую грудь. Макс поднимает на меня затуманенный взгляд.

– Доминика, у тебя красивая грудь. Ее не надо стесняться. Позволь мне любить себя. Если тебе не понравится, ты мне об этом скажешь, и мы все прекратим, договорились?

Я, немного поразмыслив на тему, что в моем возрасте я могла бы уже тысячу раз все перепробовать, решила, что уже давно пора начать. Да и он пообещал в случае чего остановиться. И вообще, не тянул Макс на насильника. Все эти мысли заняли доли секунды, и я неуверенно кивнула ему.

– Умница. Ты приняла правильное решение, – сказав это, он положил руки на мою спину и буквально впечатал мою грудь в свое лицо. Вмиг я успела испугаться такого напора, но когда он взял в рот мой сосок и начал его ласкать языком, все мысли вылетели из головы пулей. Неосознанно с моих губ сорвался стон.

– Ах…

– Тебе нравится?

– Аа… что? – я не понимала, что он спрашивает, так как со мной происходило что-то непонятное. Я хотела схватиться за что-нибудь, так как ноги внезапно стали ватными, и еще появились какие-то ощущения, ранее мне неизвестные, но очень сильные. Я и впилась ногтями в его плечи.

– Да тебе нравится, малышка! А так? – и он взял другой сосок в рот и начал его тянуть губами и покусывать зубами. Вдруг ощущения стали менее острыми , я расслабила хватку и даже открыла глаза.

– Так, понятно. А что скажешь на это? – с улыбкой произносит этот мучитель и большими пальцами начинает терзать одновременно обе мои груди, вырисовывая круги по ореолу соска.

– Так, ясно. А так? – не знаю, что ему там ясно, но мне очень приятны его прикосновения. Теперь он теребит пальцами сосок. Оба. Одновременно. И еще дует поочерёдно на них. А они влажные после его губ, и такой холодок проходится по телу, вызывая небольшую дрожь и стон из моего рта.

Он встаёт в полный рост, смотрит в мои глаза, в которых изумление смешалось с возбуждением, наклоняется и целует меня в губы, одновременно двигая меня на шаг назад, потом ещё на шаг. Кладёт руку на мой затылок и напирает так, что я прогибаюсь в спине и отклоняюсь назад до такой степени, что чувствую подушки на своей кровати, и, расслабляясь, укладываюсь на них. Макс отрывается от меня, выпрямляется и окидывает меня взглядом с головы до ног. Я тоже смотрю на него во все глаза и вдруг замечаю, что… он одет!

– А почему я полностью раздета, а ты нет? – вырывается у меня.

– Ну, насчет полностью ещё можно поспорить, а вот что касается меня —это мы сейчас