Барбара Вуд - Остров забвения

Внезапно он разозлился на себя. Джек всегда гордился своей решительностью. Коллеги называли его гончей: если Бернс брал след, то шел по нему до конца. Но Эбби Тайлер все время петляла.

— Извините, детектив, — сказала она, протягивая руку. — У меня был трудный день. Пришлось помогать на кухне. — Она пробыла там всю вторую половину дня и вечер, потому что Морис был сильно не в духе. Эбби выбилась из сил и с удовольствием отдохнула бы, но таинственный Джек Бернс вызывал ее любопытство. Он был полицейским, однако вряд ли приехал сюда в отпуск. Ох, неспроста это…

Она пригласила Джека сесть. Тем временем Ванесса принесла кофе на серебряном подносе и деликатно ушла.

— Гавайский ореховый, — сказала Эбби, протянув ему китайскую фарфоровую чашку. — Надеюсь, вам понравится.

Джек добавил в чашку сливки, сахар и стал задумчиво размешивать напиток. В записке, найденной среди бумаг сестры, имя «ЭББИ ТАЙЛЕР» было написано большими буквами и обведено красным кружком. За ним следовали три восклицательных знака. Но больше ничего Нина не написала. Не была ли мисс Тайлер тем анонимным лицом, с которым сестра должна была встретиться в день собственного убийства?

— Как вам здесь нравится, детектив?

— Называйте меня Джек, — сказал Бернс, следя за ее реакцией. — Честно говоря, мисс Тайлер, я здесь не в отпуске. Расследую дело.

Она поднесла чашку к губам.

— Какого рода?

— Убийство.

Не прикоснувшись к кофе, она опустила чашку и сказала:

— Неужели вы подозреваете кого-то из моих гостей?

— Скорее ищу ниточку, которая ведет к подозреваемому. Пока ничего конкретного сказать не могу. Я предпочел бы, чтобы об этом никто не знал. Можно сказать, я здесь тайно.

— Конечно, детектив. — Наконец Эбби пригубила напиток, но Джек заметил в ее глазах тревогу. — Когда произошло это убийство?

Вопрос заставил его насторожиться. Большинство людей спрашивает, как и где это случилось. Когда? Может быть, у нее на уме какое-то конкретное убийство?

— Несколько недель назад.

Казалось, Эбби слегка успокоилась. Значит, это было какое-то другое убийство. То, к которому она имела отношение?

— Жертвой стала некая Нина Бернс, — добавил он, следя за реакцией хозяйки.

— Это имя должно быть мне знакомо?

— Она была деловой женщиной, хорошо известной в своем кругу. И заодно моей сестрой.

Эбби снова отставила чашку.

— О боже, какой ужас! Примите мои соболезнования… Нет, я никогда о ней не слышала. И вы надеетесь найти ниточку к убийце здесь, на моем курорте?

Джек не хотел говорить ничего лишнего; к тому же он видел, что хозяйка устала. Он пил кофе, сделал несколько замечаний о погоде, о висевших на стенах картинах, о том, как умело Эбби управляет курортом, а потом встал и стал прощаться.

Бернс украдкой покосился на чашку в руках Эбби и понял, что не сможет получить отпечатки пальцев. Он надеялся встретиться с мисс Тайлер в одном из ресторанов, а потом незаметно забрать ее чашку или стакан. Что ж, придется повторить попытку.

Как ни странно, мысль о новой встрече с Эбби Тайлер пришлась ему по душе.

— Не могу ли я чем-нибудь помочь вам? — спросила она, проводив его до дверей.

— Честно говоря, можете, — ответил Джек, пытаясь не обращать внимания на то, как облегает ее тело шелковый халат со слегка распахнутым воротником, обнажавшим намек на ложбинку между грудями. — Я хотел бы попросить у вас разрешения осмотреть курорт и поговорить кое с кем из служащих. — Увидев, что хозяйка встревожилась, он быстро добавил: — Я буду действовать скрытно. Никому не скажу, что речь идет об убийстве и что я коп. Просто побеседую с людьми, и все.

Она на мгновение задумалась, а потом сказала:

— Что ж, я дам вам пропуск для охраны. Подождите минутку. Я сейчас.

Эбби ушла в другую комнату и закрыла за собой дверь. Ожидая ее возвращения, Джек обошел просторную гостиную. На старомодном письменном столе с вращающейся крышкой лежали ручки, блокноты и…

Он застыл на месте, увидев стопку папок. На трех папках, лежавших сверху, было написано: «Офелия Каплан», «Коко Маккарти» и «Сисси Уитборо». Имена трех женщин, с которыми хотела поговорить Нина. Трех женщин, которые родились на той же неделе, что и она сама.

Он быстро оглянулся и кончиком пальца передвинул папки так, что стали видны сделанные на них надписи, и окаменел, прочитав на одной из них: «Нина Бернс».

Эбби Тайлер солгала ему.

Услышав щелчок замка, он быстро отошел от стола. Эбби протянула ему карточку, запечатанную в пластик.

— Детектив, с этим пропуском вы сможете пройти всюду. Я только прошу вас действовать скрытно.

Он взял карточку.

— Что-то не так? — спросила Эбби.

— Нет. Все в порядке. Спасибо за кофе, мисс Тайлер. Спокойной ночи.

Закрыв за ним дверь, Эбби вернулась к Ванессе и призналась:

— Этот Джек Бернс заставляет меня нервничать.

— Не волнуйся. Если бы он приехал сюда, чтобы арестовать тебя, то уже давно сделал бы это.

Эбби заставила себя забыть о Джеке Бернсе. У нее были другие заботы. Офелия Каплан приехала и разместилась в «Марии Антуанетте». Теперь можно было приступить к выполнению плана.

Но следующий шаг следовало сделать очень осторожно. Одно неверное движение, и все пропало. Эбби подошла к вмонтированному в стену сейфу, отперла его и достала свернутый в трубочку пожелтевший плакат с дырками в уголках. Она вспомнила день, когда сорвала его с доски объявлений почтового отделения. Это было тридцать три года назад…

Она приехала в Бейкерсфилд, штат Калифорния, потому что Мерси слышала, как начальница тюрьмы сказала врачу: «Бейкерсфилд торопится». Шел 1972 год; юная и испуганная Эмми-Лу Паган, сменившая имя, молилась, чтобы полиция не нашла ее и не отправила обратно в тюрьму. Она перерыла телефонную книгу и выписала оттуда адреса всех адвокатов и агентств, занимавшихся усыновлениями, отчаянно надеясь найти мужчину и женщину, которые уехали с ее ребенком. А потом приступила к осторожным расспросам: говорила, что беременна и нуждается в деньгах. Это должно было помочь ей выйти на подпольный рынок торговли детьми.

Но приближалось Рождество, а мужчину из белой «импалы» и собственную дочь, которой уже исполнилось полгода, она так и не нашла. Эбби не могла обратиться за помощью к властям, потому что после пожара в тюрьме ее все еще могли искать. Полиция наверняка думала, что это именно она устроила поджог.

С каждым новым днем, прожитым в одиночестве, страх Эбби становился все сильнее. Где ее девочка? Кто ее удочерил? Что за люди усыновляют детей, приобретенных на черном рынке? Эбби пыталась выяснить это, когда посещала адвокатов и говорила им, что беременна.