Линда Конрад - В медленном танце

Когда он ушел, Лейни тяжело вздохнула и принялась приводить в порядок свои роскошные рыжие волосы, которые сейчас больше напоминали воронье гнездо. Ей хотелось быть красивой, ведь им было отведено так мало времени, и это время бежало так неумолимо.

Слоан заправлял в тостер ломтики хлеба. Он поймал себя на том, что постоянно мурлычет эту дурацкую песенку про хонки-тонк бар, улыбаясь при мысли о Лейни.

Его забавлял ее интерес к жизни, желание всему учиться, стремление узнавать новое. Лейни была болезненно чувствительна и обидчива, а еще стыдлива и весела. Кроме того, никто другой так легко не краснел и не смущался.

Лейни изумлялась выдающимся событиям, встречающимся в ее жизни, и радовалась тому, что происходило с ее телом.

— Я почувствовала аромат кофе. — Лейни вплыла в кухню и взялась за кофейник. — Кажется, кофе готов.

— Да, мэм. Доставай чашки из шкафчика. Яйца тоже уже почти готовы.

Лейни налила себе кофе, отпила глоток и неторопливо повернулась к нему.

— Мэм? Хитришь? — Она скорчила умилительную гримасу. — Не ты ли самый привлекательный ковбой во всей округе, рейнджер Эббот? — Лейни наклонилась над стойкой и, хлопая ресницами, пристально поглядела на него.

— Ты собираешься насмешничать или есть?

— О, извини. — Она опустила голову и села за стол. — Но ты действительно самый натуральный техасец, таких я больше не встречала. — Она подперла голову руками. — Я не против. Просто констатирую факт. Наоборот, мне это даже нравится.

Слоан поставил на стол тарелки, взял себе чашку и сел.

— Я всегда считал себя чистокровным техасцем. По рождению и по воспитанию. Даже летом работал на ранчо и несколько раз участвовал в родео. — Он взял в рот кусок яичницы. — Только недавно я выяснил, что родился совсем не в Техасе. Мой отец вырос в Иллинойсе, а я родился в Чикаго. — Слоан наконец решился высказать то, о чем он думал.

— Только недавно выяснил? А что написано у тебя в свидетельстве о рождении? Ведь оно должно было у тебя быть, чтобы ты мог пойти в школу.

На мгновение он нахмурился.

— Кажется, маме достал для меня фальшивое свидетельство о рождении какой-то знакомый. Моя фамилия даже не Эббот. Это тоже подделка.

А зачем ей это понадобилось? — поинтересовалась Лейни. — Она пыталась скрыться от мужа, который терроризировал ее?

— Нет, — он отрицательно покачал головой. — Кажется, у нее возникли какие-то проблемы с законом. Она упорно хотела скрыть наше настоящее имя.

— Извини, Слоан. Наверно, тебе было тяжело узнать такие вещи, когда ты стал уже взрослым. И что ты обо всем этом думаешь? — Она откусила тост и ждала от него ответа.

Сейчас Лейни пребывала в своем обычном состоянии профессионального психолога, дающего советы, а потому лицо ее было непроницаемым.

— Я даже не знаю, — наконец вымолвил Слоан. — Я стараюсь об этом не думать. — Всякий раз, когда он начинал об этом думать, ему становилось не по себе.

— Это как-то связано с твоим уходом из рейнджеров?

Черт бы его побрал, что он сейчас заговорил об этом. Нужно было промолчать. Не хватало еще ее в это втягивать. Слоан впервые рассказывал кому-либо всю эту историю и плохо себе представлял, как Лейни отреагирует.

Отставив тарелку и выпив последний глоток кофе, он на мгновение замолчал, не зная, как начать.

— Ты помнишь, я говорил тебе, что моя мать умерла несколько месяцев назад?

Лейни кивнула, пристально глядя на него.

— Когда я приехал в дом матери через несколько дней после ее смерти, чтобы разобрать вещи, я нашел в туалетном столике вместе с другими бумагами адресованное мне письмо. — Слоан встал и принялся расхаживать по кухне от стола к окну. — Это была своего рода исповедь. И то, что мне кажется, можно назвать предсмертной просьбой.

Лейни также встала и принялась собирать посуду. Она отнесла ее в раковину. Даже не оборачиваясь, он чувствовал, что она внимательно на него смотрит. Но Лейни не пыталась прервать его.

Горло у него внезапно пересохло, он откашлялся, чтобы прочистить его, и приступил к рассказу:

— Оказывается, мой отец не погиб в автомобильной аварии. Его посадили в тюрьму.

У Лейни расширились глаза, потом она прищурилась. Но опять не произнесла ни слова, и он продолжил:

— Кажется, родители моего отца были людьми очень обеспеченными. Они считали, что моя мать недостойна их сына, и были против его женитьбы. Когда отец все же женился на матери, они были вне себя от негодования, полагая, что она недостаточно хороша, чтобы войти в их семью. А когда отца арестовали и дали ему тюремное заключение за то, что он в драке убил знакомого матери, они во всем обвинили ее, считая, что у нее были неподобающие знакомства.

— О, Слоан. Какой ужас пришлось пережить твоей бедной матери. — На ее лице было написано искреннее сочувствие, но сейчас он в нем не нуждался. Он не нуждается ни в чьем сочувствии, а тем более в ее.

— Да, ну… возможно. — Слоан отвел взгляд. — Во всяком случае, я полагаю, что бабушка с дедушкой наняли адвоката, чтобы отобрать меня у матери, когда отца посадили. Они говорили, что она не может воспитывать ребенка. Моя бедная мать была бедна. Она была сиротой из Техаса и не получила образования, — продолжал он. — Мама решила уехать в те места, где выросла. Она сменила фамилию, потом продолжала ездить по штату, переезжая с места на место, надеясь скрыться, чтобы власти не смогли найти ее и отобрать меня. Она была уверена, что свекор и свекровь могут нанять частного детектива и разыскать нас. Мама старалась держаться подальше от прежних друзей и тех мест, где ее знали в молодости.

Лейни выключила воду и вытерла руки.

— Тебе, верно, было невыносимо тяжело читать ее письмо. А что стало с твоим отцом?

Он пожал плечами и, стараясь говорить как можно спокойнее, ответил:

— Не знаю. Мама не узнавала. Она скрылась и больше не возвращалась.

— Надо полагать, что все эти годы она испытывала чувство вины, — доброжелательно и сочувственно сказала Лейни. — А она действительно верила, что отец был виновен?

— Что?

— Она и вправду верила, что ее муж убил ее друга?

Слоан как-то об этом не задумывался.

— Я не знаю. — Он подошел к стулу и сел на него верхом, опираясь локтями о спинку. — Думая об этом сейчас, я полагаю, она могла считать, что он не виноват, иначе не стала бы просить меня разыскать его.

— А она попросила?

— Да. Об этой просьбе я и говорил, когда стал рассказывать о письме. Она сообщила мне его имя и попросила разыскать его, хотя прошло уже столько лет.

Лейни кивнула и тихонько села на стул напротив.

— И что же ты? осторожно спросила она.

Сейчас ему не хотелось об этом думать. В его глазах появился страх.