Кейт Уайт - За красоту убивают

— Кто знает? — скороговоркой ответила она. — Хотите что-нибудь на десерт? У нас есть мороженое, сырный и яблочный пироги.

— Отлично. — Я отчаянно пыталась казаться беззаботной. — Почему бы не попробовать яблочный пирог?

Пирог интересовал меня не больше, чем медленный танец с одним из увальней, что играли на бильярде, но я надеялась, что Стейси даст мне еще один, последний шанс. Ничего подобного. Она подошла только для того, чтобы поставить пирог и рядом положить счет. При этом она избегала встречаться со мной взглядом.

К тому моменту, когда я решила подвести под вечером черту, помещение заполнилось посетителями, было не продохнуть от табачного дыма, а вокруг бильярдного стола образовалась большая, хрипло гогочущая толпа. Я пришла в надежде на информацию, а уходила ни с чем. Если не считать сведений о том, что Мэтт был огорчен действиями полиции и углеводных отложений, образовавшихся в моем желудке после поедания картошки и пирога. Я натянула куртку и выскользнула на улицу.

Луна сияла над огромным скоплением облаков, соперничая с лампочками сигнализации на стене таверны. Торопливо шагая по автостоянке, теперь заполненной машинами, я вспомнила ночь убийства, когда вот так же спешила по гостиничной парковке. Убийца следил за мной из спа или из-за деревьев? Подходя к джипу, я обнаружила, что по глупости не достала заранее ключи от машины, и стала рыться в сумке. Внезапно у меня за спиной скрипнул гравий.

— Кто вы, черт побери, такая? — спросил кто-то из темноты.

Глава 10

Подскочив, я обернулась. Всего в нескольких футах от меня стоял мужчина в клетчатой куртке. Он казался огромным, как бык, и таким же злобным.

— Простите? — проговорила я, надеясь, что мой голос прозвучал возмущенно. Ноги у меня подогнулись, но я знала, что нужно сохранять спокойствие.

— Вы приходите в мое заведение и начинаете задавать кучу вопросов. Я хочу знать, кто вы такая.

— Это вам официантка сообщила?

— Да, она, — отрезал он.

Ему было приблизительно тридцать пять лет, но его багровое, с грубой кожей лицо принадлежало человеку, который все эти годы провел, предаваясь неумеренным возлияниям и идя на поводу у своих дурных привычек.

— По-моему, она все перевернула с ног на голову. Это она начала задавать мне вопросы… о том, на что похоже проживание в «Сидаре» после убийства. Я просто поддержала разговор.

— Да неужели? Она сказала, что вы проявили чересчур большой интерес к моей ситуации.

— Ах так! Значит, это ваш отец умер? — спросила я, прикидываясь дурочкой.

— Да, но почему вас это так интересует? — Он шагнул ко мне, и я уловила его дыхание — смесь бурбона, чеснока и болотного газа.

— Ладно, скажу вам всю правду, — сдалась я. — Я здесь отдыхаю, но я журналистка, и, когда официантка упомянула, что со смертью вашего отца, возможно, что-то нечисто, я подумала, а не получится ли из этого статья? Если у вас есть какие-то подозрения, может, я вам помогу.

— Докажите, — рявкнул он.

— Что доказать? — спросила я испуганно.

— Что вы журналистка.

Раскрыв сумочку, я быстро нашарила, маленькую кожаную коробочку, в которой ношу свои визитные карточки. В темноте я не видела, какую карточку достала — с указанием «журналист-внештатник» или другую, на которой значилось: «сотрудник журнала "Глянец"». Едва не оторвав мне пальцы, он выхватил визитку.

— Журнал «Глянец»? — с сарказмом проговорил Мэтт, повернув карточку к свету, льющемуся из окна. — И о чем же вы пишете? Рассказываете, как давить прыщи?

— К вашему сведению, для «Глянца» я пишу о совершенных преступлениях. Поэтому ваша история и заинтересовала меня. Если вы считаете, что тогда в спа что-то скрыли, я с удовольствием вас выслушаю. Могу помочь с расследованием.

— А почему вы думаете, что там что-то скрыли?

— На это намекнула ваша официантка. Говорит, вам показалось, будто там что-то неладно, но полиция не стала вникать в детали.

В этот момент хлопнула входная дверь, донесся припев какой-то старой песни, зашумели люди, пробиравшиеся к автостоянке. Литхауэр слегка расслабился. Ему явно не хотелось, чтобы кто-нибудь видел, как он меня запугивает.

— Да полицейские и зада от стульев не оторвали! — зло ответил он. — Они даже не ответили на мои звонки! Но мне не требуется помощь ни от вас, ни от вашего дурацкого журнала. Вы меня слышите?

— Не глухая, — пробурчала я.

К нам, громко болтая, приближались посетители заведения. Если я хотела смыться, момент был самый подходящий. Развернувшись, я нажала на кнопку отключения дверей, запрыгнула в джип и заблокировала дверь.

Разбрызгивая гравий, я рванула с места. Литхауэр так и остался стоять: расставленные ноги словно вросли в землю, делая его похожим на колосса Родосского. Я не доставила ему радости и не оглянулась, но все же заметила, что смотрит он мне вслед со злостью.

Быстро двигаясь по пустынным улицам городка, я каждые три секунды смотрела в зеркало заднего обзора, чтобы убедиться — Литхауэр не прыгнул в какую-нибудь там «Звезду смерти» и не гонится за мной. Но, кроме черноты, позади ничего не было. По вечерам в воскресенье этот город наглухо запирал свои двери. Я ехала уже десять минут, когда сообразила, что в какой-то момент, кажется, свернула не туда. В Гринич-Виллидж я ориентируюсь с закрытыми глазами, но за его пределами эта способность напрочь меня покидает. Поездив несколько минут с бешено колотящимся сердцем, я вдруг наткнулась на невесть откуда появившийся указатель «Гостиница "Сидар"». Еще через пять минут я въезжала на нашу автостоянку.

Этим вечером дежурил мужчина средних лет, которого я до этого за стойкой не видела. Он с восторженным выражением на лице листал журнал «Янки». Больше в холле никого не было, стояла тишина, и был слышен только шелест страниц да шипение газа в камине. Я пошла в ресторан выпить вина, там тоже было почти пусто — в крохотном баре сидели двое, и это были единственные посетители. Поднимая бокал с вином, я заметила, что моя рука слегка дрожит. Этот мерзкий Литхауэр напугал меня больше, чем я ожидала.

Придя к себе, я наполнила ванну горячей водой, оставив без внимания соль, обещавшую состояние «околдованности и наполнение первобытной силой». Рассчитывать на все это в подобных обстоятельствах было как-то неловко. Я разделась и залезла в ванну, держа в руке бокал вина. Лежа там, я заново проиграла свой разговор со Стейси, озорницей-доносчицей, и Литхауэром, хозяином преисподней. Этого типа не помешало бы освидетельствовать в психушке. Если он убежден, что в смерти его отца есть что-то подозрительное, почему не ухватился за мое предложение помочь? Может, он предпочитает действовать в одиночку? Или уже взял дело в свои руки? Впрочем, кто его знает…