Алина Политова - Дороги, где нет бензоколонок

— Вика рассказывала, что Руслан окончательно сбесился после того, как тебя увезли. Он сделал все это ради тебя!

Я дернулась.

— Не говори мне, что ради меня кого-то убили! Я не просила об этом.

— Прости… но у тебя такой тон, как будто ты… осуждаешь его. Но ведь они просто боролись за свою свободу.

Я почувствовала себя слабой. Бесконечно слабой.

— Наверное да… наверное я виновата сама. Я научила их этому. Превратить сердце в камень, спасать свою жизнь чего бы это ни стоило. Быть холодными к страданиям других. Но я не учила их убивать! Клянусь тебе… учила быть пассивными, когда ты не в силах помочь! Ведь это же другое! Кажется, что одно и тоже — но на самом деле другое! Я бы не убила тех детей, никогда! Даже чтобы спасти Руслана и Вику! Ведь если ты убиваешь невинных, чтобы спасти кого-то — ведь это теряет смысл… Я кажусь тебе конченой идеалисткой, да? Но мир должен быть немножечко в равновесии, хоть капельку! Я знаю. Это было идеально — все просто исчезли. Если все исчезли, все до одного — и охрана, и пленники — это полный тупик. Концов не найти. А если бы эти дети остались, они бы в конце концов проговорились. В милиции, где запросто мог сидеть кто-то из осведомленных о доме. Руслана и Вику начали бы искать. А так трудно спрятаться в мире, о котором ровным счетом ничего не знаешь! А так, раз никого нет — то кого же искать?! Это было идеально. Поэтому дом пуст. Сейчас и всегда он будет пуст. Проклятое место. Все кто знал о нем похоронили все воспоминания. Кто-то приехал на следующий день и увидел следы трагедии. Быть может кровь… беспорядок повсюду. И ни души! Ни живых, ни мертвых. Яма?! Но кто полезет в эту яму? Кто захочет знать что там? Яма, которая появилась как дьявольский знак в день смерти основателя этого проклятого места. Никто не хотел ничего знать. Возможно, туда еще раньше сбрасывали трупы. Ходили такие слухи. Представь, если бы кто-то из "клиентов" вызвал милицию, которая заинтересовалась бы Ямой… это могло бы зайти слишком далеко. Такие жуткие аморальные вещи замалчиваются лишь до определенного предела, но наступает критическая точка и все вырывается наружу. И тогда никто из владельцев, так называемой "крыши" — не станет мараться. Никто не прикроет и не защитит.

— Ты говоришь так, будто знаешь обо всем этом наверняка.

— Я знаю наверняка, поверь мне. Я знаю. Если бы я не умела чувствовать тончайшие нити человеческих настроений, просчитывать, прочитывать наиболее возможное течение мыслей — я бы давно была всего лишь почкой в брюхе какого-нибудь богатого старика. А уж про этот дом я знаю как никто другой. Я была невольным центром всего того зла, которое там творилось. Нет, скорее я жила в центре этого зла. Это была моя обитель. Почти колыбель. И я знала, как эта колыбель пугает развратных жадных до острых ощущений тварей, которые наведывались туда. Камера смертников… ты приходишь туда на экскурсию. Замираешь от сладкого ужаса. Но ты не хочешь иметь к ней никакого отношения, к этой камере! Всем плевать. Всем плевать на дом, они забыли о нем. Вот увидишь, точно тебе говорю. Руслан и Вика все сделали идеально…

Я смотрела на густые заросли, мелькающие за окном, и все расплывалось перед глазами. Идеально… Элла, не надо плакать. Только не плачь!

— А как вышло с тобой? — Спросил Дима. Закурил сигарету и закашлялся. Я подумала — наверное он только недавно начал курить. Мне приятно было вдыхать дым от его сигареты, почему-то приятно. Быть может, надо и самой начать курить? Говорят, это здорово успокаивает. — Ты вспомнила что случилось с тобой когда тебя увезли оттуда?

— Нет. — Отрезала я. Я действительно не помнила. Мои воспоминания из внешней жизни начались уже на стадии невесты Славы. В тот день, когда я очнулась после операции аппендицита.

— Думаю, есть довольно простые способы очистить человеку память. — Подумав, сказала я. — Даже временно внушить человеку, что он кто-то совсем другой. Мой жених, врач — он был зачем-то нужен владельцам. Может, им нужен был новый трансплантолог, кто знает. Каким-то образом им пытались манипулировать с помощью меня. Или только собирались манипулировать. Я ничего такого не замечала, но я же и не знала куда смотреть, верно? Я помню, в театре произошло убийство. Теперь я понимаю, что это Руслан убил профессора Куницына. Они с Викой вышли на него, наверное он был один из владельцев. Или человек владельцев. И через него нашли меня. Скорее всего Куницын как раз и занимался обработкой моего жениха. С помощью меня. Присматривал, так сказать… — Я замолчала на некоторое время. Мне пришла в голову интересная мысль и я высказала ее вслух: — Интересно, а скольких они успели убить? Может, поэтому дом и пустой? Потому что никого не осталось… Ведь тех, кто напрямую связан был с домом — было не так уж и много.

— Может, это и к лучшему? Теперь вам ничего не угрожает, это уж точно.

— Нам-то может и нет… когда я была маленькая, я читала рассказы про зверей, которые становились людоедами и…

— Лыково! — Воскликнул Дима.

Я невольно вжалась в сиденье. Я зажмурилась. Нет, я не зажмурилась. Видела, как проплыла мимо табличка с большими черными буквами "Лыково". Стало тревожно и одновременно как-то… странно. Как будто ностальгия. Как будто я возвращалась домой. Ненавистный, злой, опасный дом — МОЙ дом. Почти вся моя жизнь. Как я узнаю куда ехать дальше, ведь я всего лишь дважды проехала по этой дороге. Туда — и обратно. И кроме этой таблички с названием ближайшей деревни и не запомнила ничего. Но я ошибалась.

— Стой! — Скомандовала я. Дима послушно припарковался на обочине.

Я посмотрела на узкую грунтовую дорогу, робко свернувшую в лес.

— Нужно ехать туда. — Уверенно сказала я. — Дальше дорога будет получше, точно тебе говорю.

Мы свернули на грунтовку, и машина осторожно покатилась по заброшенной дороге. Дорога успела уже сильно порасти травой. Какие-то колючие кусты едва не царапали ветками стекла.

Дима пару раз недовольно что-то буркнул, но я никак не отреагировала. Всматривалась вперед, пытаясь разглядеть начало дороги, настоящей дороги — я была уверена, что она есть! Через пару километров черепашьего хода я уже решила, что ошиблась, ведь вела меня не память, а обманчивая подруга интуиция… но грунтовка неожиданно закончилась, деревья расступились и мы оказались на отличнейшей асфальтированной дороге! С деревьями, аккуратно рассаженными в виде аллеи. О да, это было мой дом… Сердце замерло у меня в груди, когда я увидела перед собой синие решетчатые ворота… Я вспомнила тот единственный раз, когда въезжала сюда. Не чувствуя страха, не предчувствуя ничего…

Сейчас мне было страшно. Но наполовину и торжественно. Да-да, как-то торжественно. На этот раз я въезжала как хозяйка. Когда хозяева клетки ушли — хозяином остается тот, кто живет в ней. Или жил.