Кей Хупер - Прикосновение Макса

— Вы будете там сегодня вечером?

— Да, хотя и не планировала. Спустя два часа после того, как я сказала Максу, что не пойду, Вульф спросил, не пойду ли я с ним.

Дайна тут же встрепенулась. — Вульф? Я не поняла — он является …

Морган рассмеялась. — Нет, между мной и Вульфом ничего нет, и вероятно, не может быть. Он свел бы меня с ума своими постоянными размышлениями, которые заставляют его молчать, а я без сомнения раздражала бы его своими разговорами. Я уверена, что Вы заметили, я много болтаю.

Дайна не могла не улыбнуться. Так как Морган обычно говорила приблизительно о шести разных предметах, то вполне вероятно, что человека, отдающего дань молчаливости, это заставит убить ее в течение недели.

Принимая улыбку за согласие, Морган кивнула. — Да. И именно поэтому я считаю Вульфа сегодня вечером только экспертом, и ничем больше. Что же касается его причин, то, думаю, Макс предложил, чтобы он сопровождал меня.

— Почему? Я имею в виду, зачем Макс хочет, чтобы Вульф присутствовал на вечеринке?

— Из-за художественного коллекционера, — кратко ответила Морган. — Они будут обсуждать Тайны Прошлого. И так как Вульф, в конечном счете, ответственен за безопасность выставки, бесспорно, что только коллекционер заинтересовался бы очень многими предметами, которые будет невозможно продать, то чем больше Вульф узнает о художественной сообществе Сан-Франциско, тем лучше.

— Разумно, — согласилась Дайна.

Морган снова кивнула. — И так как Вульф будет скорее работать сегодня, чем отдыхать, именно поэтому я должна быть его дамой. Я пойму, если он решит уехать с кем-то еще. В отличие от этого, я воображаю, будет некоторое разнообразие, вместо его обычных блондинок.

— У него их много? — удивленно спросила Дайна.

— Ну, хорошо, за то время, что он присутствует в городе в течение прошедших нескольких месяцев, я все же должна увидеть его с одной и той же блондинкой дважды. Сначала я думала, что это та же самая кукла Барби, со всеми ее ногами и волосами — но потом я поняла, что они разные. Немного разные, так или иначе. Последняя водила Порше, а текущая — если он еще не сменил ее — водит маленький синий Мустанг.

— Вы различаете их по машинам?

— Это самый лучший выход. У Вульфа есть арендная плата, так как постоянно он находиться в Нью-Йорке, и он должен уменьшать свою статью расходов, то все его женщины, кажется, его подвозят. Вы заметите это, если увидите, как он подъезжает к музею. — Морган покачал головой. — Вот Вам и разговор о двух братьях, являющихся полными противоположностями. Но они только наполовину братья, возможно, это объясняет их различие.

— Вы подразумеваете, что Вульф и Макс…?

— Да. У них одна мать. Я еще не встречала ее, хотя слышала, что она удивительная. Макс однажды сказал, что абсолютно боится ее — но при этом он улыбался.

Дайна была совершенно удивлена информацией, которой она даже не предполагала, и Морган, казалось, ощутила это.

— Так как Вульф здесь не воспитывался, я сомневаюсь, что много людей знают об этом. Я узнала скорее случайно. Но любой может видеть, что он и Макс очень близки, и, кажется, их не затронуло то, что они воспитывались разными отцами. Или, даже если это и затрагивало их в детстве, став взрослыми, кажется, не видно чтобы у них остались шрамы или недовольство. С разными фамилиями, возможно, легче не объяснять их ситуацию. А может на это есть причины. Они могут сохранять это в тайне, потому что Вульф теперь возглавляет безопасность выставки. Я знаю, что Макс просил именно Вульфа, когда Ллойд сказал, что они должны послать своего человека, чтобы наблюдать за безопасностью. Возможно, я не знаю, личное предпочтение не упоминать, что так получилось и они наполовину братья.

— Дайна сделала для себя пометку, поговорить об этом с Максом, главным образом для того, чтобы знать может ли что-то нарушить его спокойствие.

— Но, так или иначе, они совершенно разные, когда дело доходит до женщин, — добавила Морган, — и именно поэтому, я думаю, Вы должны пойти примерить это платье.

— Я что-то пропустила? — задалась вопросом Дайна.

Морган хихикнула. Позвольте мне заметить. Я сомневаюсь, что любая из блондинок Вульфа была бы удивлена, обнаружив у него на руке новую, так как он меняет их с регулярностью часового механизма. Макс, с другой стороны, известен тем, что не дает для рубрик светской хроники ничего интересного для того, чтобы это анализировать. Он имеет тенденцию приходить одному — и уходить тоже одному. К абсолютной ярости, могу добавить, некоторых леди, которые преследуют его в течение многих лет.

— И поэтому я должна примерить это платье? — медленно произнесла Дайна

— Предупрежден — значит вооружен. Вы не будете заходить в клетку с тиграми, но я советовала бы Вам приготовиться к некоторым… мягко выпущенным коготкам. Вы знаете, о чем я говорю.

— Замечательно, — пробормотала девушка.

— Вы сумеете справиться с ними, — уверенно сказала Морган. Когда Вы приедете в дом Лео Кассиди завтра ночью, я собираюсь с удовольствием понаблюдать, как многие лица станут зелеными как горох.

Макс должен был ответить на телефонный звонок, вскоре после того, как они с Дайной в пятницу вернулись в свою квартиру из музея после пяти часов вечера, который дал ее время подготовиться. Прием начинался в семь и так как там будет фуршет, они не планировали обедать заранее.

Дайна закончила одеваться и покинула свое убежище. Макса не было в его кабинете, и так как дверь в спальню была закрыта, она предположила, что он переодевается.

Госпожа Пери уже уехала, чтобы поужинать и посмотреть мюзикл с друзьями, и не ожидалось, что она рано вернется.

Дайна положила свою накидку и сумочку на один из стульев, и борясь с нервозностью подошла к окну. Она знала, что выглядела наилучшим образом — Морган определенно была права относительно серебряного платья — но уверенность девушки в себе и чувство собственного достоинства все никак не могли оправиться от того, что случилось в Бостоне.

Прошедшие дни с Максом сделали ее немного более уверенной, но глубокие раны излечивались медленно, а ее вновь открылись совсем недавно, чтобы быть полностью излеченными даже с его прикосновениями.

Его прикосновения…

Это волновало ее больше всего. Она бежала прежде, чем получила ответ, и это было проявлением трусости, независимо от того, как она пыталась объяснить себе это. Она оставалась с Максом только из чувства страха? Как она могла действительно знать, что она чувствовала к нему, когда ее ощущения были так запутаны? Она использовала его для прибежища и для заживляющего волшебства его прикосновений?