Александер Виктория - Ее высочество, моя жена

– Я слышала грохот, вот что я вам скажу.

Повисла тяжелая подозрительная пауза.

– Это мое блюдо, вот что это было.

– Несчастный случай, ничего страшного, – прокричал Мэтт.

– Я хочу посмотреть. – Это требование сопровождалось явственным звоном ключей. – Сейчас.

– Проклятье, – пробормотал Мэтт и, спотыкаясь, бросился к двери. Он уперся плечом в створку, одновременно пытаясь поправить одежду. Татьяна соскользнула со стола и лихорадочно старалась придать платью хотя бы видимость пристойности.

Возможно, в доме терпимости оно бы и выглядело пристойно.

Она пригладила волосы, хотя это не помогло, поймала его взгляд и кивнула. Он глубоко вздохнул и отступил от двери.

Дверь распахнулась, ударилась о стену, и низенькая, круглая фигурка миссис Викланд ворвалась в комнату – миниатюрный ангел возмездия, во взгляде которого пылал огонь праведного негодования. Мэтт мог бы поклясться, что из ноздрей ее струился дым.

– Милорд. – Взгляд миссис Викланд скользнул от Мэтта к Татьяне. – Миледи.

– Я и мой муж заканчивали ужин, – сказала Татьяна, словно не выглядела так, будто занималась именно тем, чем занималась.

– Ну да, конечно. – Миссис Викланд смотрела на перевернутое блюдо на полу.

– Я ужасно сожалею, но это была случайность, и к счастью, блюдо не разбилось.

Татьяна подошла к пожилой женщине, взяла ее за руку и настойчиво повела к двери.

– Оно прелестно, и я понимаю вашу озабоченность.

Миссис Викланд вытянула шею, чтобы осмотреть Татьяну.

– У меня не так много посуды, и я не могу себе позволить ее бить.

– Разумеется, мы, компенсируем вам причиненные неудобства. – Татьяна взглянула на Мэтта. – Ведь так, милорд?

Он горячо закивал.

– Да, обязательно.

– Не сомневаюсь. – Миссис Викланд бросила полный отвращения взгляд на не заправленную рубашку Мэтта. – Я должна убрать…

– О, но вы наверняка слишком заняты. – Татьяна вывела ее за дверь. – Почему бы вам при случае не прислать служанку позаботиться об этом?

– Это может занять какое-то время. – Миссис Викланд поджала губы, но видно было, что она смягчилась.

– Мы прекрасно понимаем. – Сердечность Татьяны убедила даже Мэтта. – И мы высоко ценим ваш тяжелый труд. Гостиница очаровательна и еда была замечательная.

– Очень вкусная, – поспешил на помощь Мэтт. – Невероятно вкусная.

Миссис Викланд заглянула за спину Татьяне и уставилась на него. Она повернулась к Татьяне и доверительно понизила голос:

– Вы ведь недавно замужем, миледи?

– Вы правы, недолго. Честно говоря, едва ли неделю.

– Я так и думала. – Примирительно сказала миссис Викланд. Присматривайте за ним, миледи. Лорд или деревенщина – все они хотят от женщины только одного. Особенно такие красавчики, как ваш муж. А он еще и распутник, я могу это определить по одному его виду.

– О боже, моя дорогая, – голос Татьяны звенел от сдерживаемого смеха. – Я надеюсь, что это так.

Мэтт ожидал от старой женщины негодования, но вместо этого услышал смешок. Миссис Викланд и Татьяна обменялись еще несколькими комментариями, на этот раз слишком тихо, чтобы он мог услышать, и женщина удалилась.

Татьяна захлопнула за ней дверь и облегченно выдохнула.

– Что ж, Мэтью, теперь мы можем продолжить?

И снова эта жалкая честь подняла свою гадкую голову.

– Не стоит, – произнес он медленно. Никогда он так не сожалел о своих словах.

– Почему?

Она подошла ближе и посмотрела на него.

– Это одно из твоих условий. Я согласилась подчиниться твоим условиям

Ее глаза ярко блестели, губы были розовыми и полными, кожа сияла внутренним светом, светлые волосы взъерошены. Она как будто сошла с картины эпохи ренессанса. Куртизанка, пища богов. Восхитительная и неотразимая. Его чресла заныли.

– Разумеется, она согласилась…

– Я не знаю, почему, но я… мы… – он запустил руку в волосы и издал долгий вздох разочарования. – Не можем.

– О, Мэтью, я совершенно уверена, что мы… ты… можешь.

Она потянулась и накрыла рукой все еще твердый ком в его брюках.

– Татьяна! – он отшатнулся и посмотрел на нее. – Я не имел в виду, что не могу в этом смысле! В этом смысле у меня никогда не было проблем!

– Я так и не думала. – Она схватила его за рубашку и снова притянула к себе.

– Что я хочу сказать, это…

Мэтт взял ее за руки и твердо отодвинул в сторону. Он должен уйти. Сейчас же. Если не уйдет, то закончит то, что они начали, а у него было странное чувство, что это будет катастрофа. По крайней мере, для него.

– Я только что вспомнил… об одном деле. Не понимаю, как я мог забыть? Это не может ждать.

– О каком деле ты говоришь? – Положив руки на бедра, Татьяна смотрела на него. – Ты не упоминал ни о каком деле.

– Это… – Он тяжело сглотнул. – Лошади. Да, именно. Лошади. Я должен осмотреть лошадей.

– Сейчас? – не веря, повысила она голос.

– Сию же минуту. – Мэтт незаметно продвигался к двери. – Я забыл дать конюхам особые указания.

– Это лошади. Что за особые указания? Ты их кормишь, чистишь их. Я считаю, что этим все и ограничивается.

– О, помимо этого есть еще много всего. Например… – Он пытался подобрать слова. – Это особенные лошади. – Спасительная дверь была уже почти в пределах досягаемости.

– Особенные? – ее лицо выражало недоверие и замешательство. – Мне они не кажутся особенными, и до сегодняшнего дня ты их никогда не видел.

– Тем не менее, им нужен особый уход, потому что они, – они что? – ну, особенные, и мне необходимо о них позаботиться. – Он рывком открыл дверь. – Прямо сейчас.

– Это самое глупое… – Татьяна смотрела на него, раскрыв рот от удивления. – Боже мой! Я вижу это по твоему лицу. Ты боишься. Меня. – Ее глаза расширились. – Нас!

– Вот это уже смешно.

– Ты трус, Мэтью Уэстон. – Она сложила на груди руки и самодовольно усмехнулась. – Ты готов летать над крышами, но боишься того, что случится, если ты и я…

– Конечно, я не боюсь, – произнес он с надлежащим негодованием. – Я тебе уже сказал, что это, – он махнул рукой в направлении стола, – для меня ничего не значит. Стало быть, мне нечего бояться. Тем не менее, меня беспокоит, что лошади…

– Совершенно особенные лошади?

– Не получат того внимания, которого они заслуживают, и мы будем вынуждены остаться здесь еще на одну ночь.

Мэтт вышел из комнаты со всем достоинством, которое мог собрать, и бросил через плечо:

– Я скоро вернусь.

За спиной раздалось недостойное леди недоверчивое фырканье.

Он закрыл дверь и прислонился к ней, словно она сдерживала всех гончих ада. У него никогда не было проблем с женщинами, и Мэтт не мог вспомнить случая, когда бы решил отказаться от продолжения с охотно соглашающейся женщиной. Это всегда приносило удовлетворение, пусть и ничего не значило для него. Он придавал акту совокупления не больше значения, чем утолению голода или жажды. Это была потребность, ничего более.