Линда Ховард - Полночная Радуга

– Что случилось? – приступил он к расспросам, стараясь, чтобы его голос звучал небрежно.

– Двое мужчин похитили меня, когда я возвращалась из школы, отвезли в заброшенный дом и заперли в чулане, пока папа не заплатил выкуп.

Объяснение было очень кратким. Как могло что-то столь травмирующее, как похищение, быть сжато в одно предложение? Теперь она сидела, уставившись на дождь с задумчивым, отстраненным выражением лица.

Грант слишком много знал о тактике похитителей, о средствах, которые они использовали, чтобы вынудить родственников заплатить выкуп. Смотря на ее изящный профиль с полными, соблазнительными губами, Грант почувствовал, как что-то свирепое зарождается в нем при мысли, что над ней, возможно, надругались.

– Они тебя изнасиловали? – Он больше не заботился о поддержании непринужденной позы. Резкость его тона заставила Джейн взглянуть на него с некоторым удивлением в экзотически раскосых глазах.

– Нет, – заверила она его. – Они только оставили меня в том чулане… одну. Там было темно.

И по сей день она боялась темноты, боялась оставаться в ней одна. Так вот откуда ее страх.

– Расскажи мне об этом, – мягко подтолкнул он.

Она пожала плечами:

– Мне особенно не о чем рассказывать. Я не знаю, как долго я находилась в чулане. Рядом не было никаких других зданий, поэтому никто не услышал моих криков. Эти двое просто оставили меня там, а сами перебрались в другое место, чтобы вести переговоры с моими родителями. Какое-то время спустя я решила, что они никогда не вернутся, и я умру в этом темном чулане, и никто никогда не узнает, что со мной случилось.

– Твой отец заплатил выкуп?

– Да. Но папа ведь не глупец. Он понимал, что у него нет надежды вернуть меня живой, если он просто доверится похитителям, поэтому связался с полицией. И правильно сделал. Когда похитители вернулись за мной, я подслушала, как они обсуждали свои планы. Они собирались убить меня и выбросить где-нибудь тело. Я их видела и могла опознать. – Джейн наклонила голову, внимательно разглядывая землю, как будто это как-то могло отвлечь ее от того, что она рассказывала ему. – Но снайперы уже окружили дом. Когда похитители поняли, что попались в ловушку, они решили использовать меня как заложницу. Один из них схватил меня и приставил пистолет к моей голове, вынудил идти перед ними, когда они оставили дом. Они хотели взять меня с собой, а потом, когда будут в безопасности, убить.

Джейн пожала плечами, затем глубоко вздохнула:

– Я не планировала этого, клянусь. Я не помню, то ли я споткнулась, то ли просто на мгновение потеряла сознание. Так или иначе, я упала, и державшему меня мужчине пришлось выпустить меня, чтобы не потерять равновесие. В течение секунды пистолет не был направлен на меня, и полицейские выстрелили. Они убили обоих мужчин. Тому… тому, кто держал меня, пули попали в грудь и в голову, и он упал на меня. Я была вся забрызгана его кровью, она была на моем лице, моих волосах… – ее голос затих.

На мгновение что-то проступило на ее лице – страх и отвращение, которые она испытала, когда была ребенком. Грант видел, что как и в тот раз, когда он спас ее от змеи, Джейн старается взять себя в руки. Он наблюдал, как она изгоняет страх, заставляя тени уйти. Ее лицо приобрело обычное выражение, и в глазах даже мелькнули искорки юмора, когда она повернулась, посмотрев на него.

– Хорошо, теперь – ваша очередь. Расскажите мне о чем-нибудь, что случилось с вами.

Когда-нибудь он больше не будет чувствовать вообще ничего и примет леденящую, мрачную жестокость своего прошлого как должное. Пока же Салливан не мог избавиться от воспоминаний. Они были такой же его частью, как цвет глаз и форма тела, они пропитали его плоть и кровь, всю его жизнь. Но когда Грант смотрел в удивительно чистые глаза Джейн, то понимал, что не имеет права осквернять ее мозг даже самым приукрашенным рассказом о жизни, которую вел. Как-то ей удалось сохранить часть себя столь же чистой и прозрачной, как горный ручей, как часть детства, которая навсегда незапятнанна. Ничто из того, что с ней случилось, не затронуло ее сути, лишь увеличило ее мужество и отвагу. Грант наблюдал это дважды, когда Джейн решительно брала себя в руки и смело смотрела вперед.

– Мне нечего рассказать, – ответил он мягко.

– Ну да, конечно! – возмутилась Джейн, передвинувшись так, чтобы сидеть лицом к нему. Ее ноги сложились в такую невероятную фигуру, что Грант моргнул. Она оперлась подбородком на руку и окинула его взглядом. Он был таким крупным, сдержанным, таким профессионалом.

«Если этот человек вел обычную жизнь, то я съем свои ботинки», – сказала себе Джейн и бросила быстрый взгляд на этот предмет обуви. Сейчас они выглядели не лучшим образом, измазанные в каком-то зеленом мессиве.

Ой-ей-ей! Пока не почистишь, их не станет есть даже козел. Джейн снова обратила пристальный взгляд на Гранта, и начала изучать его с серьезностью ученого, смотрящего в микроскоп. Его лицо со шрамами было твердым, состоящим из плоскостей и углов, бронзовая кожа туго обтягивала жестко вылепленные черты. Его глаза были как у орла или льва – она никак не могла решить, какие именно. Их чистый янтарный цвет был более ярким, хотя и не настолько насыщенным как у топаза, они походили на желтый алмаз, и, как глаза орла, видели все. Они были настороженными, лишенными выражения, они скрывали почти невыносимое бремя опыта и усталого цинизма.

– Вы шпион? – спросила Джейн, не сдержав любопытства. Почему-то за эти несколько минут она отказалась от идеи, что Салливан был наемником. Тот же род занятий, подумала Джейн, но несколько другое поле деятельности.

Грант скривил губы.

– Нет.

– Хорошо, зайдем с другой стороны. Вы были шпионом?

– Каким именно шпионом?

– Прекратите уклоняться от моих вопросов! Агентом "плаща и кинжала". Вы знаете – мужчины в пальто, которые имеют по сорок удостоверений личности.

– Нет. У тебя разыгралось воображение. Я слишком легко опознаваем, чтобы работать под прикрытием.

Это было правдой. Он выделялся, как туземец на чаепитии. И вдруг до Джейн дошло.

– Вы уволились?

Салливан молчал так долго, что она подумала, будто он не собирается отвечать ей. Он казался полностью погруженным в свои мысли. Затем решительно сказал:

– Да, уволился. Еще год назад.

Глядя на его неподвижное, ничего не выражающее лицо, Джейн почувствовала боль внутри.

– Вы были… убийцей, не так ли?

В глазах Салливана была ужасающая ясность, когда он медленно перевел свой пристальный взгляд на Джейн.

– Да, – сказал он резко. – Я убивал.