Мэри Стюарт - Розовый коттедж

Солнце, сиявшее сквозь прогалину над лощиной, ослепило меня. Озаренный им над склоном высился человек: в лучах света он казался великаном. Человек, пригнувшись, смотрел на меня сверху вниз. Потом он ухватился за ветку, пролетел сквозь проход и сбежал вниз по склону. Это был всего лишь Дэйви Паскоу в своей рабочей одежде, совершенно непохожий на грозного цыгана-великана, вызванного моим воображением. Я настолько погрузилась в воспоминания, что оказалось немалым потрясением увидеть молодого человека, с той же темной шевелюрой и с теми же серыми глазами, что и у ребенка, чей призрак мгновением раньше витал здесь.

Я перевела дух:

— Черт возьми, Дэйви! Ты меня напугал!

— Да? Ну а ты меня разочаровала. Я услышал шум и решил, что это барсук. Там дальше нора, и они иногда показываются днем.

— А… Ну ладно, извини меня. Но что ты здесь вообще делаешь?

— Иду с фермы Сордс. Кончил работу и решил, что пойду обратно этим путем глянуть, как ты поживаешь. Днем я не работаю, и подумал, что ты уже разбираешь вещи для перевозки.

— Спасибо, но я еще немного сделала.

Я указала на корзинку с цветами:

— Иду на кладбище.

— Почему здесь? По дорожке быстрее.

Дэйви широко улыбнулся, и я ответила ему тем же.

— Или тебя кто подзуживал? — продолжал он.

— Да кому бы? Я никогда не обращала внимания на подзуживания. Нет, я пошла этой дорогой, потому что хотела взглянуть… — я остановилась. Я сама не была уверена, на что именно хотела взглянуть.

— На что взглянуть?

— Сама не знаю. Звучит глупо. На фургон, полагаю. Иногда любопытно становилось, можно ли как-нибудь узнать, где его сделали или кто его хозяин. Ну, что-нибудь вроде номеров на автомобиле.

— После стольких-то лет? Если что-то и было, то давно сгинуло.

Он нахмурился:

— Послушай, Кэйти, это старая история. Ничего хорошего не выйдет, если вздумаешь ворошить ее. Все не можешь примириться с тем, что ушло? — и он медленно добавил: — Прошлое, мертвое, минувшее…

Три слова упали как камни. Я повернулась и подняла корзинку:

— Да, я знаю. Я смирилась давным-давно. Пришлось. Не волнуйся за меня, Дэйви, я не хочу ворошить ничего из того, что лучше не трогать. Но из-за нашей тайны — похищенных бабушкиных «драгоценностей» — я подумала… ну, вчера вечером случилось кое-что, и из-за этого я решила пойти сюда и проверить.

— Вчера вечером? — отрывисто спросил он. — Что произошло? Кто-то приходил к тебе в коттедж?

— Нет, ничего такого. Это была мисс Линси. Она зашла повидать меня и рассказала мне много странного.

Дэйви рассмеялся:

— Старая Линси-джинси? Тогда ясно. Что же именно?

— Это длинная история, а при дневном свете она покажется еще более странной.

— Ладно, странная она или нет, а я хочу ее услышать. Давай свою корзинку. Я пройдусь с тобой, и ты мне все расскажешь.

Его велосипед был прислонен к пню над склоном. Он повесил корзинку на руль, и пока мы шли полями к дороге, а Дэйви катил свой велосипед, я передала ему подробности визита мисс Линси. Отреагировал он так, как я ожидала:

— Старая бестолковая летучая мышь! Еще говорит, что не хотела тебя пугать, а потому из кожи вон лезет, чтобы довести тебя до ночных кошмаров! Так что не беспокойся из-за ее рассказа о том, как твоя мать убегала по лощине. Я не стал бы тебе этого сам говорить, но в деревне нет никого, кто не слышал бы историю ее побега, и, осмелюсь сказать, — добавил он, — никто не винит ее, что она сбежала от этой старой карги — то есть, я не имел в виду ничего плохого, ведь у любой монеты две стороны. Но байка Линси-джинси про пару на кладбище — это уже интересно, с учетом остальных происшествий. Я хочу сказать, что раз в коттедже точно кто-то был, просто может оказаться… Ну ладно, замнем пока. Мы уже пришли: вот боковая калитка. Твой дедушка недалеко от нее, помнишь? Чуть подальше.

В высокой стене кладбища виднелся проем. Дэйви прислонил к стене велосипед, отдал мне корзинку и открыл калитку.

Глава 15

Кладбище было велико: оно занимало два поля, отрезанных от Лоу-Бек-Фарм, когда старый церковный двор переполнился. Окружала его стена. Дедушкина могила находилась в центре западной половины: это был довольно большой участок, чтобы, как говаривала бабушка, хватило места и для припозднившихся. Среди принесенных мною цветов были и любимые дедушкины розы «олд блаш», которыми он засадил все возможные места возле дома, раз уж, как он говорил, его заставляют выращивать в Холле не «настоящие розы», а просто «разноцветные капустные кочаны — одна только величина и никакого аромата».

— Тебе понадобится вода, — сказал Дэйви. — Кран возле главного входа, там же обычно и ведро. Я пойду принесу.

И он ушел, предоставив мне идти к могиле в одиночестве.

Я, нагнувшись, поставила корзинку возле бордюра, прежде чем сообразила, что, собирая цветы сегодня утром, я даже не подумала сорвать что-нибудь для тети Бетси. Насколько мне было известно, она никогда не выказывала предпочтения или даже мнения относительно какого-либо цветка или растения, за исключением жалоб на запах дикого чеснока, наполнявший аллею, но все равно…

Мне не стоило волноваться. На могиле по соседству с дедушкиной уже были цветы, и в немалом количестве, заботливо поставленные в два металлических кувшина. Не розы, но вперемешку садовые и полевые цветы: люпины, дельфиниумы, колокольчики вместе с маргаритками и васильками, плети плюща и дикой жимолости. Полевые цветы почти все уже погибли, но садовые еще держались.

Даже в присутствии молчаливых покойников нелегко справиться со своими мыслям. Первая из них: кто в целом мире сделал бы это для никем не любимой старухи, сестры моей бабки? Вторая: сама тетя Бетси обозвала бы это греховным расточительством и папизмом.

Но кто? Неужели призраки мисс Линси? Моя давно покойная мать и ее цыган проникают во тьме на кладбище с этими чудесными букетами, чтобы возложить их на могилу той, кого при жизни моя мать не любила и почти ненавидела, той, чей змеиный язык прогнал мать из дому? Если и была какая-то правда в рассказе мисс Линси о привидениях с фонариком возле могилы, никакие призраки не понесли бы туда цветов. Тогда кто? Не кто-то от имени бабушки: она знала, что я пойду на кладбище и непременно сказала бы мне, поручи она принести цветы кому-нибудь еще.

Неожиданный порыв ветра взволновал траву у стены, сдул на землю несколько лепестков и донес до меня запах роз, и вместе с запахом — живую память о саде, изобилующем розами, люпинами и всеми иными летними цветами. Саде мисс Милдред. И о самой мисс Милдред, единственном человеке из всех, кого я знала, чья простодушная доброта распространялась даже на тетю Бетси. Чья доброта заставила меня устыдиться.