Рина Зелиева - Аквамариновое небо (СИ)

— Что это?

— Телефон. Обращаться умеешь?

— Не-а, — телефон был какой-то уж сильно навороченный и, явно, очень дорогой, как отметила про себя девушка.

— Ладно, смотри, — после подробного инструктажа он объяснил, как с ним связаться. — Вот тут я тебе еще занес номера Рена, Арсана, Тушкана, если отвезти куда надо, ну и Рамиля, на всякий случай. Рен уехал на три дня. Выздоравливай пока

— Понятно, — Марисса хищно облизнула губы.

Как только Тимур ушел, она быстро набрала номер Стаса. Где ее сумочка валялась после приема у Никольского и последующих событий, она не помнила, но этот номер четко отпечатался у нее в мозгу.

Утром следующего дня она уже звонила Кондору.

— Тимурчик, я со Стасом сегодня вечером встречаюсь в Прибое.

— Так. А Рен в курсе?

— Нет, а зачем? Он все равно уехал. А ты мне про комп, как все там делать, объяснить должен. Я справлюсь. Мне ведь чем быстрее, тем лучше.

— Так… Ты дуру не включай. Прекрасно понимаешь, что без согласования с Реном такие дела не делаются.

— Кондор, тебе что, зубы жмут? Если я Стаса сегодня кину, то он больше со мной на контакт не пойдет. Ринар тебя в асфальт закатает, если ты весь расклад завалишь. Давай, учи уже, что делать надо. Без вариантов.

Кондор рычал в трубку и громко пыхтел.

— Ладно, сейчас приеду. Собирайся.

Он отвез Мари в агентство, где они на старом компьютере отрабатывали все действия последовательно шаг за шагом. Когда Марисса быстро и четко смогла все разобрать, поставить на место и спалить компьютер, Тимур удовлетворенно вздохнул.

— Думаю, справишься. Тут главное, чтоб он тебя за этим делом не застал.

— Не застанет. Выкручусь как-нибудь. На крайняк, импровизировать буду. Не трухай. Все тип-топ будет. Сработаю ювелирно.

— В твоих же интересах. Если что не так пойдет… Короче, сама понимаешь… И мне из-за тебя мало не покажется.

— Да знаю, знаю. Капец котенку, гадить больше не будет. Ну, в нашем случае котенкам.

— Сама ты котенка рыжая. Смотри у меня.

Марисса тщательно собиралась на назначенное свидание. Телефон разрывался. На дисплее упорно высвечивалось: "Тиграшик". Тиграшика Мари не менее упорно игнорировала: "Представляю, как беситься, бедняга. Небось, весь на какашку изошелся. Ну и пусть. Если я ему все принесу, что хочет, чего он мне сделает? Задача выполнена. Я свободна. Как договаривались".

Марисса облачилась в красное плотно облегающее фигуру платье из тонкой шерсти с открытыми плечами и рукавами по локоть. Чуть расклешенная выше колен юбка мягкими складками струилась по бедрам, оставляя место для фантазии. Высокие черные сапоги, короткая роскошная шубка, крупные локоны, собранные в замысловатую прическу и неброский макияж довершали образ сексуальной, знающей себе цену женщины. Из украшений, тех, что купил ей Рен, она выбрала наиболее скромные. Кичиться положением содержанки ей претило.

Тимур всю дорогу к клубу хмурился. Тяжелая атмосфера напряженного молчания в салоне машины давила, усиливая осознание сложности ситуации, которая еще неизвестно во что выльется. Тимур не выдержал первым:

— Ты с Реном переговорила? Я сообщил ему про твою выходку.

— Нет, — негромко, но твердо, с нажимом ответила девушка, — Зачем? То, что он орать на меня будет, я и так знаю. Настроение и так аховое. Зачем его себе еще больше портить?

— Как знаешь. Я тебя предупредил. Ты еще не видела Ринара в бешенстве. Врят ли тебе это понравиться.

— Думаю, что видела. Я не столь наивна, как ты считаешь. Прекрасно понимаю, что делаю, и готова отвечать за свои поступки. Я знаю, что инициатива наказуема, но Ринар сам не оставил мне выхода. Я должна это сделать, и чем быстрее, тем лучше.

Кондор бросил на нее настороженный, пронзительный взгляд, между его бровей залегла складка, губы плотно сжались, но он предпочел промолчать. Затем кивнул, решив закончить этот, ни к чему не приводящий спор.

В "Шуме прибоя" Мари объяснила администратору, что ее зовут Марисса и она сюда приглашена Стасом Верховским. Тот согласно склонил голову, давая понять, что предупрежден об ее появлении. Затем проводил ее за столик к группе сидящих за ним молодых людей. Веселящаяся компания состояла из парней возраста Стаса, из категории золотой молодежи, и девушек, всем своим видом и поведением кричащих о своей доступности. Мари улыбнулась собравшимся, стараясь включить в улыбку как можно больше доброжелательности, несмотря на то, что особой симпатии они у нее не вызывали. Стас усадил ее рядом с собой и тут же запустил руку под подол ее платья.

— Удалось смыться от Рена, детка?

— Он за мной не следит. Уехал на три дня. А мне ужасно скучно. Если бы ты знал, как он мне надоел. Все какие-то дела у него. Совершенно не умеет развлекаться. И потом, мы ему ничего не скажем, правда?

— Ты меня держись, сладкая. Со мной не заскучаешь, малышка.

— Даже не сомневаюсь.

Стас не сводил с нее масляного взора, по которому становилось ясно то, как он с ней собирается веселиться. Собрав всю свою силу воли, Мари старалась не показать отвращения, которое вызывали у нее его ледяные пальцы, гладившие внутреннюю сторону ее бедра и несвежее дыхание, доносящееся изо рта. Он склонился к ее уху и шептал всякие пошлости, наверное, считая себя жутко остроумным. Его рука, настырно лезла между ее ног и коснулась промежности. "Ты куда свои культяпки суешь", — прорычала про себя Марисса, стараясь унять охватившую ее дрожь. — "Только бы выдержать". Она титаническим усилием постаралась взять себя в руки и сохранить выдержку. От того, что должно было произойти дальше, зависела ее судьба да и сама жизнь. "Даже ребенку, наверно, понятно, — думала Мари, — что в обществе Ринара шансы безвременно закончить свой жизненный путь, равны примерно девяносто девять и девять десятых процента".

От вульгарного, режущего слух смеха девиц, которые в буквальном смысле лезли парням в штаны, начала гудеть голова. Вся компания изрядно напилась, животные инстинкты, уже больше не сдерживаемые разумом и условностями, рвались наружу. Один из друзей Стаса не таясь, запустил руку под короткую юбчонку девушки, развязано облизывавшей его, и совершал там движения, вызывавшие у его дамы утробные похотливые стоны. Это как будто послужило сигналом к всеобщей вакханалии, и все собрание начало предаваться разврату, не обращая внимания друг на друга и на окружающих. Мокрые губы Стаса прижимались к ее губам, шее, плечам. Его пальцы больно сжимали мягкие округлости девушки, оставляя синяки.