Мишель Мартин - Украденные мгновения

— Да. И самое смешное во всей этой истории, что ее дочь стала Джейн Миллер.

— Ужасно, — помолчав, сказал Дункан. — Похоже, что для наших родителей мы пропащие дети.

Харли удивилась:

— Ты-то что натворил? Или ты на них в обиде, что они тебя не пустили играть в «Грэйтфул Дэд»?

Дункан покачал головой.

— Нет, все гораздо хуже. Когда я подрос, мне стало казаться, что жизнь — это одно только наслаждение и что нельзя упускать шанс и отказываться от удовольствий, которые выпадают на твою долю. Ну я и старался не упустить их. Моя жизнь превратилась в вечный праздник. Ты, наверное, не представляешь, что перед тобой сейчас сидит не кто иной, а настоящий плейбой Запада.

— Почему же, — скромно заметила Харли, — я догадалась.

— Правда? А как?

Ее щеки вновь предательски покраснели.

— Женская интуиция. Выходит, если я правильно поняла, что, в то время как я до хрипоты в горле вкалывала на студии звукозаписи и выкладывалась до последнего на концертах, ты всячески наслаждался жизнью, проводя ее в развлечениях и пирушках, так?

— Получается, что так. Мне казалось, что, ведя такую жизнь, я добьюсь успеха в обществе, но… — тут он как-то странно посмотрел на Харли, — …я ошибся. — Дункан принялся нервно отщипывать от хлеба маленькие кусочки и скатывать их в шарики. — Оказалось, что в один прекрасный день вечный праздник может наскучить.

— Не спорю, — кивнула Харли. — Однообразие утомляет, особенно если не надо думать и искать что-то новое.

Дункан замер в изумлении — она словно читала его мысли.

— Именно. Я вернулся в отчий дом, отец мне дал место в его агентстве, и с тех пор я несу свой тяжкий крест во искупление прежних грехов. Так что наши судьбы кое в чем схожи.

— Да, но я сейчас на коне, у меня образцовая репутация, — заметила Харли.

— Действительно?

— Ты что, забыл, что для всех я Джейн Миллер, — Харли сжала правый кулак. — Обо мне только и говорят, какая я хорошая. Бойд мною доволен, поклонники в восторге, мать на меня не нарадуется. — Ее руки задрожали. — А мне просто тошно и с каждым днем становится все хуже. Иногда, чтобы дать выход чувствам, накопившимся в душе за девять лет, мне хочется закричать на весь мир — смотрите, я совсем другая!

— А что тебе мешает так поступить? — тихо спросил Дункан. — Сегодня, когда я слушал твою игру в парке, я понял, что у тебя все получится.

— Все эти годы я делала то, что мне не нравилось, — злясь на себя, продолжила Харли. — Я стала звездой эстрады, но я никогда не хотела ею быть. Моя жизнь — это совсем другая музыка: это рок-н-ролл. Я каждый день думаю только об этом — и когда работаю, и когда отдыхаю. Даже во сне я пою совсем другое. Кто бы мне объяснил, каким образом Бойду Монро удалось превратить меня в безвольную куклу?

— Иногда человек вынужден подчиняться обстоятельствам. Посуди сама, ты жила в маленьком, забытом Богом городке, тебе было всего семнадцать лет. В таком возрасте очень трудно сделать свой собственный выбор в жизни.

Харли смахнула с глаз непрошеные слезы. Она совсем не ожидала, что Дункан Ланг, в котором она видела врага, проявит столько сочувствия и понимания.

Вернулся официант. Он начал снимать с подноса блюда и расставлять их на стол. Перед Харли появилась глубокая тарелка с дымящимся супом, одно блюдо с салатом, другое с обжаренными артишоками. Дункан заказал себе печеных кальмаров, овощной салат и луковый суп. Вновь наполнив их бокалы темным красным вином, официант ушел.

— Пахнет божественно, — сказала Харли, вдыхая аромат, распространявшийся от расставленных блюд.

— На вкус это не хуже, — заверил Дункан.

— Ты уже бывал здесь? — поинтересовалась Харли.

— Один раз. Вместе с девушкой с Лонг-Айленда, которую мне прочили в жены отец с матерью. Лишь благодаря великолепной кухне я вытерпел ее общество до конца обеда. По-моему, пора отведать то, что нам принесли.

Некоторое время они наслаждались едой, затем молчание прервал Дункан:

— Мне кажется, что все эти девять лет ты просто не верила в себя и недооценивала свои силы, — сказал он, цепляя на вилку кусочек кальмара. — Фактически ты стала пленницей, которую Бойд упрятал в башню из слоновой кости. С другой стороны, попав в Нью-Йорк, ты решилась на отчаянный поступок. Знаешь, не многие из известных звезд шоу-мира, окажись в твоем положении, отважились бы поставить под удар свою карьеру.

— Я совсем не была уверена, что из этой затеи у меня выйдет что-нибудь хорошее.

— А сейчас?

Харли медленно помешивала в супе ложкой.

— Сейчас мне кажется, что я смогла бы обойтись без Бойда.

— Но ты в этом до конца не уверена?

— Чтобы разобраться, я и сбежала от него, устроив себе маленькие каникулы. Ты же помнишь, как в сказке Трусливый Лев отправился на поиски своей храбрости.

— Я помню и другое. Когда он пришел к волшебнику просить храбрости, тот сказал, что львы отважны и смелы от природы, только об этом не догадываются, — сказал Дункан.

— Ты думаешь, у меня хватит сил доказать всем, что я способна на большее?

— Да. Энни Мэгвайр была права, когда сказала, что ты сильная и отважная, раз Бойду за девять лет так и не удалось тебя сломить.

— Ты говорил с Энни? — удивилась Харли.

— Встречаться и разговаривать с людьми — моя работа.

— Ну и что ты выяснил?

— Пока ничего конкретного, но как только я что-нибудь узнаю, сразу же тебе сообщу.

Такая неожиданная откровенность сбила Харли с толку. Вообще-то, если говорить честно, то Дункан казался ей состоящим целиком из загадок и неожиданностей. Он был полон противоречий, хотя поначалу, из-за его обезоруживающей, обаятельной улыбки, у нее сложилось иное впечатление.

— Не понимаю, чего ты добиваешься. Ты собираешься вернуть меня Бойду. Как только я к нему попаду, на этой истории можно поставить точку. Разве я не права?

— Отчасти, — отпив глоток вина, произнес Дункан. — Видишь ли, я теперь не успокоюсь, пока не выясню кое-какие обстоятельства. В этом деле мне многое не ясно.

— Продолжать расследование просто бессмысленно.

— Что еще посоветуешь? — Дункан отодвинул от себя пустую тарелку и принялся за салат. — Знаешь, что сказала твоя мать? Она думает, что тебя похитили работорговцы и продали какому-нибудь шейху.

Харли поперхнулась от неожиданности. Откашлявшись и отдышавшись, она сказала:

— Это очень на нее похоже. У нее слишком богатое воображение. Она считает, что опасность угрожает женщинам на каждом углу. Наверное, насмотрелась фильмов Хичкока. Пожалуй, мне стоит позвонить ей и успокоить.

— Хорошая мысль. Сегодня я с ней разговаривал и заверил, что ты цела и невредима. Сначала твоя мать приняла меня за похитителя, но в конце концов мне удалось отвести это подозрение. Мне она показалась очень напряженной, нервной. Это все из-за работы в магазине?