Джеки Коллинз - Месть

— Что? — переспросил он, глядя в бесстрастное лицо детектива. Очки Бобби разбились, и его красные, опухшие глаза выдавали всю его боль и отчаяние.

— Почему ты убил Салли? — требовательно спросил Ли Экклз и, наклонившись к Бобби через стол, впервые наградил его самой свирепой ухмылкой, на какую был способен. Обычные задержанные в этом случае трепетали, но Бобби оказался не из робкого десятка.

— Ты хоть соображаешь, что ты плетешь? — надменно бросил он, откидывая голову назад. — И с кем разговариваешь? Я тебе не какой-нибудь сопливый подросток — ты за свои слова ответишь.

— Отвечу, отвечу, не беспокойся. — Экклз снова ухмыльнулся, нашаривая в кармане пиджака изжеванную зубочистку. — Только боюсь, что отвечать придется тебе. Эти две твои дешевые шлюшки из Вегаса все мне рассказали. Твое алиби лопнуло, как старый презерватив.

— Эй, ты… — начал было Бобби, но осекся. Его мозг наконец-то справился с пеленой самоистребительной ненависти и навеянной наркотиками эйфории, и он понял, в чем дело.

— Позовите-ка моего адвоката, — быстро проговорил он.

— Твоего долбаного адвоката здесь нет, — ответил Ли, не скрывая своего торжества. Он ненавидел Бобби Скорча, потому что тот имел все, чего не было у Ли, — деньги, славу, красавицу жену, за удовольствие переспать с которой любой мужчина без колебаний отдал бы многое.

«Пардон, сэр… — мрачно подумал Ли, жуя зубочистку. — Я и забыл, сэр… Теперь ваша красотка жена мертва. Убита. Ты сам изрубил ее на куски!»

— Ты, парень, забываешься, — хрипло сказал Бобби. — Я здесь, чтобы заявить о нападении. На меня напали. Так что не лезь ко мне со своими обвинениями.

— А я тебя пока ни в чем не обвиняю, Бобби. Я пока просто тебя спросил, — ответил Экклз. — Но, может быть, ты хочешь добровольно во всем признаться? Явка с повинной может помочь тебе на суде.

— Да пошел ты! — взорвался Бобби. — Ты хочешь узнать, кто убил Салли? Так я тебе скажу кто. Это Эдди Стоунер — тот самый подонок, который сидит сейчас в соседней комнате. Я заявляю это официально, и вы обязаны с этим что-то сделать!

— Хорошо, хорошо, — проговорил Экклз. — Мы сделаем все, что нужно, а ты пока расскажи, куда ты отправился в субботу вечером, после того как вернулся в Лос-Анджелес. Может быть, ты поехал домой и застал Салли с другим? Как все было?

— Господи! — взвыл Бобби Скорч. — Ты что, человеческого языка не понимаешь? Говорят тебе Эдди Стоунер убил мою жену, и я хочу, чтобы вы его немедленно арестовали. Понял ты, кретин?

А в это время в соседней комнате для допросов детектив Такки решал очень сложную задачу. Ему нужно было успокоить Анджелу Мускони, которая требовала немедленного расстрела Бобби Скорча в туалете полицейского участка. Эдди Стоунер сидел рядом и молчал, прижимая к губам ворох окровавленных салфеток. Казалось, вместе с двумя передними зубами он потерял всю свою петушиную задиристость.

Анджела, однако, говорила за двоих. Она даже не могла усидеть на месте и то и дело порывисто вскакивала, размахивала в воздухе руками и стучала кулаком по столу, стараясь втолковать этому увальню-полицейскому, что, собственно, она от него хочет.

— Вы должны арестовать этого ублюдка! — вопила она. — Эдди сказал, что это Бобби убил Салли, а Эдди знает, что говорит. И если вы не можете арестовать его за убийство сейчас, задержите его хотя бы за нападение и нанесение тяжких телесных повреждений. Вы же видите — этот татуированный бык выбил Эдди два зуба и ударил меня так, что я потеряла сознание! Арестуйте его! Я требую!

— Если мы арестуем Бобби сейчас, — дипломатично сказал Такки, — это не принесет особой пользы ни вам, ни нам. Поймите, человек шел с похорон жены, а Эдди спровоцировал его на драку. Десятки людей видели это своими глазами. Адвокат мистера Скорча немедленно внесет за него залог, и он окажется на свободе. За этим последует долгое, нудное и скандальное судебное разбирательство, которое может повлиять на вашу же репутацию. Хотите вы этого?

— Нет, — сумел вымолвить Эдди и снова прижал к губам салфетки.

— А я хочу! — заупрямилась Анджела Мускони. Несколько мгновений Такки внимательно рассматривал обоих, пытаясь решить, кто из двоих является ведущим, а кто — ведомым. Похоже, в настоящий момент активное начало воплощала собой женщина; во всяком случае, шумела она гораздо больше своего дружка. В принципе она имела полное право предъявить Бобби Скорчу обвинение немедленно, но это существенно осложнило бы и без того непростую ситуацию. Такки был уверен, что рано или поздно Бобби Скорч предстанет перед судом, но только по обвинению в убийстве, а не в нападении на женщину.

— Могу я говорить с вами откровенно? — сказал Такки самым внушительным тоном. — Только пусть до поры до времени это останется между нами, хорошо?

— Ну, в чем дело? — осведомилась Анджела, подозрительно прищурившись.

— Я не стану скрывать, что мистер Скорч действительно числится у нас главным подозреваемым по делу об убийстве Салли Тернер и арест по обвинению в нападении может существенно осложнить наше расследование.

— Почему это? — с вызовом спросила Анджела.

— Потому что, если мы задержим его по вашему делу, это ничем нам не поможет. А вот если мистер Скорч останется на свободе, он рано или поздно сделает ошибку, и тогда…

Такки многозначительно посмотрел на актрису. Похоже, она слушала, что он говорил, и это ободрило детектива.

— Вот чего бы мне от вас хотелось… — добавил он, еще больше заинтриговывая Анджелу.

— Что? Что мы должны сделать?

— Поезжайте сейчас домой и как следует все обдумайте. И если вы все же решите предъявить Бобби Скорчу обвинение, это не поздно будет сделать и завтра. А мы пока будем работать в известном вам направлении. Ну, как по-вашему, это справедливо?

Эдди с воодушевлением закивал, но Анджела все еще сомневалась.

— Мисс Мускони, — сказал Такки самым убедительным голосом, — сделайте, как я прошу. Обещаю, что вы не пожалеете.

— Отвези меня поскорее в клинику. Мне срочно нужно к пластическому хирургу! — жалобно хныкал Бо Дикон. Его нос серьезно пострадал, и за рулем роскошного «Ролле-Ройса» сидела Оливия. Она была пьяна, и машина опасно рыскала из стороны в сторону, но Бо этого почти не замечал. Единственное, о чем он способен был думать, — это о том, что они едут по бульвару Уилшир и что до клиники остается еще минут десять.

— Я отвезу тебя в приемную травматологического отделения, — сказала Оливия, в которой происшествие с мужем не вызвало ничего, кроме злорадства.

— Я не хочу в травматологию, отвези меня к Джону Стилмену. Он самый лучший специалист и сумеет все поправить. Главное, добраться до него как можно скорее! Неужели ты не понимаешь, что лицо — это моя главная ценность?