Кэтрин Полански - Любовь без правил

Вот эта глубокая симпатия, которая заставляет сердце сжиматься, колотиться быстрее, туманит разум, и есть настоящая влюбленность? Или… любовь? Как это оказалось сладко и страшно одновременно. Тэсс не могла предположить, что объектом влюбленности станет Ригдейл. Он ведь ей с самого начала не понравился. Он раздражал. Как быстро исчезло раздражение!

В какой-то момент Тэсс остановилась и решила, что хватит. Доминик усвоил то, что поможет ему в простых случаях, а тонкости работы ему все равно не постичь за несколько часов. Он предложил прогуляться, и Тэсс согласилась — в качестве награды ему за хорошую работу. И просто потому, что ей хотелось прогуляться с ним.

Они бродили по набережной и улицам Рабата, где встречалось немало туристов. Фонари, словно гигантские светлячки, светили сквозь листья пальм. Отовсюду доносилась зажигательная музыка — работали бары и диско-клубы, молодежь веселилась, люди постарше чинно прогуливались или оккупировали столики в ресторанах. Доминик привел Тэсс в какой-то маленький ресторанчик, где, как оказалось, божественно кормят. Они сидели за столиком у стены, болтали и смеялись, словно обычная влюбленная парочка. У Доминика был приятный смех — негромкий и мягкий, и Тэсс все больше погружалась в волшебство мгновения, которое не замечала раньше.

Даже у нее, агента ЦРУ, могут быть такие вечера. Можно быть собой и получать удовольствие от жизни, можно научиться брать у нее маленькие радости вроде рыбы под острым соусом или взгляда мужчины, который сидит напротив. Рыба была вкусной, а взгляд Доминика — влекущим, обещающим. Позже, в номере, Тэсс в очередной раз поняла, что он обещал.

Они занимались любовью почти до рассвета и заснули, обнявшись и крепко прижавшись друг к другу. Утренние сумерки были серебристо-жемчужными, и, засыпая, Тэсс смотрела на профиль Доминика, едва видный в полутьме. Скоро взойдет солнце, волшебство исчезнет и момент канет в вечность, оставив после себя только память. Тэсс закрывала глаза и кончиками пальцев исследовала тело Доминика: запоминала навсегда.

Утро было ярким и жарким, словно раскаленная сковородка с яичницей-глазуньей. Тэсс проснулась позже, чем Доминик, и некоторое время лежала в кровати, с наслаждением потягиваясь. Потом встала и, завернувшись в халат, позвонила Джобсу вкратце доложить о ситуации. Начальник выслушал ее молча.

— Тебе понадобится поддержка?

— Возможно, вечером. Пусть прилетают и будут наготове.

— Хорошо, я переброшу к тебе команду. Пожалуйста, когда вернешься с яхты Дерриды, доложись немедленно.

— Что мне предпринять в связи с пропажей Томаса и Дэвида?

— Не заботься об этом. У меня есть проверенный человек в Рабате, он займется их поиском. Пожалуйста, сосредоточься на Дерриде и Аркетте.

Джобс ни слова не сказал, услышав новость, что Ригдейл пойдет с Тэсс, а значит, тому и не такое позволено. Тэсс начинала восхищаться оборотистостью и пронырливостью Доминика. Это же надо — начальство ЦРУ ест у него с рук и он может вытворять что хочет! Наверное, Ригдейл все-таки сумасшедший и на него махнули рукой, считая, что он может делать что угодно за свою помощь и деньги.

Интересно, в каких делах он участвовал до встречи с ней? В его досье об этом написано до смешного мало. В основном рекомендации и советы, а приключений вроде сегодняшнего не наблюдалось. Неужели Доминик в первый раз дорвался до возможности поучаствовать в работе полевых агентов? Неудивительно, что ему так хочется попробовать все и сразу.

Он ведет себя как мальчишка, с нежностью подумала Тэсс. Словно его привезли в Диснейленд, и у него день рождения, и по этому поводу можно все: кататься на каруселях, перепробовать все аттракционы, заглянуть в комнату ужасов и есть мороженое огромными порциями. Наверное, в его доме в Майами очень скучно, особенно вечерами. Никто не предлагает заткнуть пистолет за пояс и полезть на яхту, доверху нагруженную важными гостями и чокнутыми террористами. Какой уж тут Диснейленд…

Днем они снова бродили по городу. Тэсс осматривалась. Притащила Доминика в портовый район, чтобы издалека взглянуть на яхту Дерриды, покачивавшуюся на волнах. Зрелище впечатляло: яхта походила скорее на круизный лайнер, на котором путешествуют богатые американские туристы и прижимистые французы, экономящие на сандвичах в баре. Белоснежный корпус сверкал под лучами солнца, и даже с берега можно было рассмотреть название: «Джуманна».

— Это ведь значит «серебряная жемчужина»? — прищурившись спросила Тэсс.

— Верно. Ты не уверена в своем арабском?

— Он у меня слишком академичен. До сих пор не приходилось часто пользоваться.

Доминик усмехнулся и произнес что-то на певучем незнакомом языке, слегка раскатывая согласные.

— Что ты сейчас сказал?

— Я сказал, что даже небо меркнет перед твоей красотой, — объяснил он.

— Это ндонга? — Тэсс припомнила, как он подчеркивал свое лингвистическое превосходство.

— Да.

— С тем же успехом ты бы мог сказать «Пойдем пообедаем, детка», и я бы ничего не поняла.

— Преимущество у того, кто знает тайный язык. Так?

Он повернул к себе Тэсс, сдвинул на лоб солнечные очки и поцеловал ее. Обычная картинка из рекламного проспекта — парочка, целующаяся на фоне океана. Кричали чайки, паря в восходящих потоках воздуха, и по небольшим волнам скользили лодки. Мир кругом был сине-белым с желтоватым оттенком местного камня, и, оторвавшись от губ Доминика, Тэсс почувствовала себя словно внутри картинки, которой не бывает.

— Это нереально, — вырвалось у нее. — Все это… спецэффект.

Доминик нахмурился.

— Ты о чем?

— Это… — Тэсс махнула рукой, не зная, как объяснить. До сих пор от нее не требовалось выражать словами потаенные ощущения: большую часть жизни она хладнокровно лгала. Врагам отечества в основном. — Обычно в глянцевых журналах такие картинки печатают, чтобы завлечь глупых туристов в дальние страны. Скучающих пенсионеров, домохозяек, мечтательных студентов. Там обязательно должен быть привлекательный мужчина, обнимающий милую женщину. И на картинках изображено их счастье. Счастье от того, что они находятся в раю, который можно обрести, позвонив по указанному телефону. И вот мы внутри такой картинки, а я не привыкла доверять рекламе. Особенно обнимающимся парочкам на фоне солнца, медленно погружающегося в океан.

— Вот ты о чем! — Доминик взял ее под руку, снова скрыл глаза за темными очками и повел ее прочь от причалов. — У рекламы есть одно полезное свойство, Тэсс. Не факт, что она врет. И потом… ты заговорила о счастье. Что для тебя счастье? Только не торопись, подумай, прежде чем отвечать.