Александра Авророва - Все дороги ведут в загс

«Знает ли она, что отравить хотели вовсе не Карпова? — задумался майор. — Трудно сказать. Одно очевидно — она сейчас притворяется».

— Весьма интересная мысль. Леночка, можно задать вам нескромный вопрос? Он не имеет отношения к делу. Среди гостей был Михаил Бальбух. Это ваш родственник?

— Муж, бывший, — сообщила Лена, чье настроение снова улучшилось. — Но у нас с ним сейчас ничего нет, честное слово! Он женат.

— И как он расстался с такой женщиной, как вы? Не понимаю.

— А это я с ним рассталась, — сама того не замечая, соврала Лена. Она умела подправлять прошлое в собственных воспоминаниях так, чтобы оно казалось более приятным. — Он для меня недостаточно серьезен. Мужчина должен быть серьезным, правильно? Вроде вас.

— Спасибо! Я бы хотел спросить еще про одного гостя. Там был такой симпатичный молодой человек по фамилии Петухов. Если я правильно понял, вы его знаете лучше, чем остальные. Расскажите мне о нем.

— Славик никого не стал бы убивать. Он хороший, — ледяным тоном сообщила Лена. — А другого я про него не знаю.

Она замкнулась, и больше ничего выудить у нее не удалось.

Следующим был вызван ее муж. Он появился в кабинете, озираясь с радостным любопытством, какое эти стены видали редко.

— Всегда было интересно посмотреть, что у вас и как. А что, неплохо. Хотя, наверное, в камерах кресла менее удобные? — Бальбух засмеялся.

— Боюсь, там и вовсе нет кресел, — в тон ему сообщил Алферов. — Но, будем надеяться, туда на экскурсию вам отправляться не придется.

— Да уж надеюсь. Честно признаюсь, кто мог Игоря отравить, ума не приложу. Хороший мужик, хотя и скучноватый. Нет, не понимаю. Но говорят, обойдется без последствий. Через недельку будет, как новенький. Я так и думал. Не верил я, что Игорь помрет!

— Значит, никаких предположений у вас нет?

— Никаких, — подтвердил Михаил с такой гордостью, словно додумался до чего-то крайне важного.

Примерно столько же сведений от него удалось почерпнуть и по другим вопросам. Он отвечал охотно, однако наблюдательностью, похоже, не страдал. Все у него были чудесными людьми, никто не вел себя подозрительно, никто не ссорился. «Если он и о своей бывшей жене не сумеет сказать ничего конкретного, значит, притворяется, — решил майор. — Всему есть предел».

— Ленка? — улыбнулся тот. — Прекрасный человек и красивая женщина. Да вы сами видели!

— Но что же в таком случае заставило вас развестись?

Подмигнув, Бальбух заметил:

— Давайте как мужчина с мужчиной. Вы женаты?

— Нет.

— И правильно! Женщины — странный народ. Нет, их можно понять. Пока ты мужика еще не подцепила, делаешь вид, что вся из себя белая и пушистая, чтобы его не отпугнуть. А, когда он уже при тебе, проявляешь свою истинную сущность. Такая вот у них политика.

— И какая же у Лены истинная сущность?

— Да та же, что и у остальных баб. Я не первый раз женат, и всегда одно и то же. Ухаживаешь за развеселой девчонкой, а живешь потом с занудой. Да вот возьмите мою нынешнюю! Пока не поженились, погуляли мы с ней на всю катушку. Нет, я не имею в виду чего-то непристойного. Гости, кафе, театры. Вроде казалось, ей это нравится. А что теперь? Вот вы видели, ее вчера с нами не было. Я звал, а она уперлась, как мул, мол, ребенка оставить не с кем. Чушь какая-то! Здоровый пацан, вполне мог бы просидеть вечерочек сам, ничего страшного с ним бы не случилось. Вы согласны?

— А сколько ему?

— Вроде полтора.

Алферов не без почтения посмотрел на собеседника. Он слабо разбирался в детях, но сомневался, что полуторагодовалого младенца многие рискнули бы оставить одного. Марина права — Бальбух не годился в мужья. Мало годился он и в убийцы. Конечно, всякое случается, однако верилось с трудом.

Зато Вольская, появившаяся после его ухода, производила куда менее благоприятное впечатление.

— Вы разрешите? — осведомилась она, едва успев поздороваться, и указала на свой мобильник. Причем было очевидно, что вопрос она воспринимала лишь как дань вежливости, и мысль об отказе в голове ее не возникала.

— Леша? — пронзительным голосом спросила Евгения Петровна. — Ты где? Еще в троллейбусе? А почему? Ты уже должен быть у входа в банк. Что значит, троллейбус стоит в пробке? Так выйди из него и поедь на чем-нибудь другом. Всему-то тебя надо учить! А я сейчас в кабинете у майора. Ты ведь должен быть тут сразу после меня! Ладно, в банк поедешь после. Господи, ничего тебе поручить нельзя! Так, на какой ты улице? Что-то мне не верится, что там может быть пробка. Ты, часом, не врешь? Все равно ведь проверю. Вот что, иди пешком до угла, там бери частника и приезжай. Мой «Мерс» барахлит. Нет, доехала, но что-то мне в нем не нравится. Надо держать его в таком состоянии, чтобы он работал не только в твоих руках, но и в моих, а ты вечно халтуришь. Короче, назад повезешь меня сам. Дошел уже до угла? Молодец. Ищи машину поплоше, дешевле обойдется. Ладно, пока.

Майор подумал, что специально для подобных жен следует создать мобильники с видео, тогда контроль над мужьями станет по-настоящему полным. А то действительно, тебе докладывает, что стоит в пробке, а сам возлежит в объятиях любовницы, и поди его уличи! Непорядок.

Вольская между тем улыбнулась крокодильей улыбкой, обнажающей яркие десны и все тридцать два зуба.

— Мой муж как ребенок, — пояснила она. — Ничего без меня не может. Но очень милый. Я вовсе не жалею, что его выбрала. Так о чем вы хотели меня спросить? Я, разумеется, отвечу. Хотя я мало что могу об этом знать. Я ведь пришла на эту нелепую встречу только ради Леши. Он так о ней мечтал, а без меня, сами понимаете, не пошел бы. Он очень не любит со мною расставаться. Этого Карпова я немного знаю, он ремонтирует мой «Мерс». Делает это неплохо, но и дерет соответственно. Только в основном с ним имел дело Леша.

— Вы не знаете, у Карпова были враги?

— Я на этого Карпова никогда не обращала внимания. Обслуга, она и есть обслуга. А остальных гостей знаю и того меньше.

— Всех?

Евгения Петровна после недолгого колебания отрицательно покачала головой.

— Майя Ананиашвили — бывшая жена моего мужа. Конечно, он мне о ней рассказывал. Ему страшно не повезло жениться на шлюхе, но мужчины такие простофили! Они не видят дальше собственного носа. Ничего, у него давно уже открылись глаза. Теперь ему даже смотреть на нее противно. Хорошо, риск ее встретить есть только раз в году, на этих детских посиделках.

— Почему? — удивился Алферов. — Все-таки ремонтируют машину у одного мастера.

Вольская побледнела и уставилась на собеседника тем взглядом Медузы Горгоны, который обращал людей в камень.