Юлия Коростелёва - Обречённые не умирают (СИ)

Мои мысли прерывает папина машина, подъезжающая к входу, где мы пытаемся выжить с Джанет. Папа открывает двери, я пропускаю Джан, потом сажусь сама.

Всю дорогу я и Джан обсуждали концерт, папа слушал наши бредни и, как юный Шумахер, быстро ехал домой, собирая все ямы и кочки. Мы с папой пошли домой, Джанет, живущая в соседнем доме, удалилась из поля зрения.

- Привет, - сказала я, зайдя в дом.

- Ну как концерт? - спрашивает мама.

- Хорошо, нам с Джанет понравилось.

- Есть будешь?

- Нет, время поздно, я купаюсь и спать.

- Хорошо.

Я принимаю ванну, чищу зубы и ложусь в кровать.

Глава 11 Soul - Душа.

Проснувшись от ужасной головной боли, я иду в ванную. Несмотря на то, что сейчас раннее утро, вся семья не спит. После душа я отправляюсь на кухню, дабы вкусить воскресный семейный завтрак. Папа сделал всем кофе, а мама - сэндвичи.

- Может мы сходим куда-нибудь? - говорит мама.

- А я не против. Только куда? - отвечает папа.

- Давайте в кино, там сейчас нормальные фильмы идут, - предлагаю я.

- Ну да, погода сейчас не очень, так что кино - отличный вариант, - сказала мама, посмотрев в окно.

Мороз спал, теперь идёт мокрый снег. Небо полностью затянули хмурые тучи. Настолько ужасная картина, что страшно представить, как я вообще смогу выйти на улицу.

Закончив с завтраком, я мою посуду, а мама и папа звонят по очереди в кинотеатры, чтобы узнать расписание сеансов на сегодня. Узнав, что ближайший показ будет уже через час, мама даёт команду собираться. Я надеваю чёрные леггинсы и длинную кофту, собирая волосы в конский хвост.

В это время у мамы звонит телефон. Она берёт трубку и выражение её лица меняется каждую секунду. Застывшая гримаса ужаса заставляет нас с папой в один момент закончить все сборы. Мама тут же бросает телефон на пол и начинает рыдать. Её истерика усиливается, мы с папой в недоумении пытаемся спросить, что же произошло. В первый раз я вижу маму в таком состоянии, моё сердце сжимается внутри. Я хочу плакать от того, что ей плохо.

- Джули... Умер мой брат, твой дядя... - шёпотом говорит мама, падая на колени.

- Кто мам, кто умер? - спрашиваю я, надеясь на скорейший ответ.

У моей мамы четыре брата и две сестры в семье. Но от мысли, что кто-то из моих ближайших родственников умер, наводит ужас.

- Адам, умер Адам, - мама кричит на весь дом.

Внутри пусто. Нет! Нет, чёрт, нет!!! Я даже не плачу в эти минуты. Я не понимаю, что произошло. Из меня вырвали кусок. Кусок души. Кусок счастливого детства.

Небольшая предыстория, дабы можно было проникнуться во всю суть ситуации:

Когда я была маленькая, точнее мне было лет 5, в период летних каникул я жила в деревне с бабушкой, дедушкой и дядей Адамом. Дедушка был болен и вскоре умер, но я продолжала ездить туда каждое лето. Я очень любила бабушку и дядю Адама, мне всегда было весело с ними. Мы ходили на речку, купались, наслаждаясь прекрасной летней погодой. Дядя Адам был человеком с чистой душой. Никогда не забуду его истории, которые он придумывал, чтобы развеселить меня, наши игры. Это было прекрасное время. Но вскоре заболела и бабушка, которая стала инвалидом и теперь живёт у тёти в Далласе. Остался один Адам в пустом доме...

Меня сейчас порвали на куски и начали дробить на ещё более мелкие кусочки. Внутри всё пылает, сердце бьётся бешеным ритмом. Я не верю. Он не мог умереть, он был слишком молод для смерти. Ведь когда мы здесь, мы не ценим жизнь, а всё может рухнуть... Рухнуть, упасть, развалиться, сломаться... В один момент. Сегодня жив, а завтра тебя хоронят, оплакивают друзья и родственники.

Мне сейчас даже не больно. Больно было, когда Джанет предала меня. Больно было осознавать, что твоя двухлетняя любовь безответна.

Больно было видеть Стефани в слезах от разбитого зеркала. Больно было, когда Макс не пришёл на свидание, бросив меня навсегда. Больно было лежать на холодном льду с разрезанной ногой. Больно было, когда меня чуть не изнасиловали. Больно было от крови изо рта. Больно было знать, что любимый парень врёт тебе, говоря, что у него олимпиада и что он не сможет прийти на концерт. Это было больно. А сейчас меня просто убили. Раньше давали пощёчины, а теперь выстрелили в висок.

Я легла на кровать, распластавшись на ней. Смерть, она рядом с каждым. Может сейчас твоё последнее мгновение на Земле, а ты просто убиваешь время ненужными людьми, нелюбимыми занятиями и собственной ленью. По горячей щеке потекла холодная слеза. Я чувствую этот контраст температур, от него только хуже. По телу проходит лёгкая дрожь.

Полная тишина в доме. Все молчат. Мама то ли молится, то ли просто сидит в полуобморочном состоянии с книгой в руках. Папа то и дело тянется за сигаретой. Такого я его ещё не видела. Он всегда такой собранный, серьёзный, а сейчас такой же, как и мы с мамой. Расклеенный, убитый, размазанный по стене. Я же смотрю в потолок. Как, почему? Почему он умер? Что Адам сделал плохого? Это ошибка, это абсурд. Просто смешно. Я даже начинаю смеяться сквозь слёзы. Мама подхватывает мой смех. Мы же просто сошли с ума. Она потеряла брата, а я дядю и лучшего друга детства. Всё в одном лице. Смерть забирает лучших, оставляя биомусор.

Да! Биомусор! Коим я, к примеру, являюсь! Я начинаю мять подушку, кидаю её на пол. Внутри всё кипит и бушует. Я догадывалась, что справедливости нет. Я догадывалась, что мир жесток. Но это крайняя степень. МЕНЯ СЛОМАЛИ!

***

Я очнулась примерно часов через пять на полу в полном беспамятстве. Я еле-еле встала, боль в затылке и висках неумолима, и пошла сначала в комнату родителей, потом в зал. Но там никого нет. Я слышу голос, доносящийся из кухни. Я захожу туда.

- Ты в порядке? - говорит мама, смотря на меня красными от лопнувших сосудов глазами.

- Да, - спокойно отвечаю я.

- Держи эту таблетку, - мама подаёт мне её.

- Это что? - Стефани научила меня не пить незнакомые лекарства.

- Это, Джули, успокаивающее, - объяснила мама.

Я молча запиваю таблетку. Это тоже самое, что я давала Стефани в прошлый раз.

- Папа скоро придёт, он в аптеке. Жутко болит голова, - признаётся мама.

- Да, у меня тоже, - я соглашаюсь с маминым высказыванием.