Дафна дю Морье - Трактир «Ямайка»

— Да неужели? Ладно, сегодня утром больше не буду вас пытать. Всего хорошего вам обеим. — И судья поскакал прочь со двора, вниз по дороге, скрывшись за дальним холмом.

Тетя Пейшенс уже была в кухне и сидела на стуле в полуобморочном состоянии.

— Ну, успокойся, — устало сказала Мэри. — Мистер Бассат ушел несолоно хлебавши и поэтому злой, как черт. Вот если бы комната провоняла бренди, тогда было бы о чем плакать. А так ты и дядя Джосс вышли сухими из воды.

Девушка налила себе стакан воды и выпила его одним духом. Мэри готова была взорваться. Она лгала, чтобы спасти шкуру своего дяди, тогда как всем своим существом жаждала объявить о его вине. Она заглянула в запертую комнату, и пустота ничуть ее не удивила, поскольку Мэри вспомнила о приезде повозок несколько ночей назад. Но еще раз столкнуться с этим отвратительным куском веревки, в котором она тут же узнала тот самый, свисавший с балки, оказалось едва ли не выше ее сил. А из-за тети ей пришлось стоять и молчать. Это было отвратительно, другого слова не найдешь. Да, теперь она обречена, и отступать некуда. Как бы дело ни повернулось, а только теперь и она — в компании из трактира «Ямайка». Мэри пила второй стакан воды и цинично думала, что, возможно, в конце концов будет болтаться на виселице рядом со своим дядюшкой. Она лгала не только ради того, чтобы спасти его, но и для того, чтобы помочь его брату Джему. Джем Мерлин тоже должен ее благодарить. Мэри не знала, почему решила его выгородить. Возможно, он никогда об этом и не узнает, а если узнает, то примет как должное. Чем больше девушка думала об этом, тем сильнее поднимался в ней гнев.

Тетя Пейшенс все еще стонала и всхлипывала у огня, и Мэри вовсе не была расположена ее утешать. Она чувствовала, что на сегодня сделала для своей семьи достаточно, и от всего этого ее нервы были на пределе. Если бы она еще на миг задержалась в кухне, то завопила бы от раздражения. Девушка вернулась к лохани в садике возле курятника и яростно погрузила руки в серую мыльную воду, которая теперь была холодной, как камень.

Джосс Мерлин вернулся почти в полдень. Мэри слышала, как он вошел в кухню через переднюю дверь и тут же был встречен потоком слов своей жены. Мэри оставалась на месте, у лохани; она решила дать тете Пейшенс возможность все объяснить по-своему, а если дядя позовет племянницу, чтобы она это подтвердила, Мэри всегда успеет войти в дом.

Она не слышала, о чем они говорили, но голос тети звучал визгливо и пронзительно, а дядя то и дело резко задавал вопросы. Вскоре он позвал Мэри из окна, и она вошла. Джосс Мерлин стоял у очага, широко расставив ноги, и лицо его было чернее тучи.

— Давай! — заорал он. — Выкладывай! Что ты об этом скажешь? От твоей тетушки я ничего не могу добиться, кроме бессвязного потока слов; сорока — и та болтает с большим смыслом. Что тут произошло? Вот что я хочу знать.

Мэри толково, в нескольких тщательно подобранных словах рассказала ему, что произошло утром. Она ничего не пропустила — кроме вопроса сквайра о Джеме, — и закончила, слово в слово повторив заявление мистера Бассата: «Люди в округе не смогут спать спокойно, пока Джосса Мерлина не повесят, как повесили в свое время его отца».

Трактирщик слушал молча, а когда племянница закончила, обрушил кулак на кухонный стол и выругался, оттолкнув ногой один из стульев на другой конец кухни.

— Чертов трусливый ублюдок! — рычал он. — Да Бассат имеет не больше прав входить в мой дом, чем любой другой. Его разглагольствования о судейских полномочиях — сплошное надувательство, слышите вы, болтливые дуры; нет таких полномочий! Господи, если бы я только был здесь, уж я бы отправил его обратно в Норт-Хилл в таком виде, что и родная жена не узнала бы, а если и узнала бы, толку в этом все равно уже не было бы. Чтоб ему лопнуть! Я покажу мистеру Бассату, кто хозяин на этой земле, и заставлю его мне сапоги лизать, вот что! Напугал он вас, да? Да я сожгу крышу у него над головой, если он снова сюда сунется!

Джосс Мерлин орал во всю глотку, и шум стоял оглушительный. Мэри не боялась дядюшку таким: все это было показное бахвальство; вот если он понижал голос до шепота — то тогда становился смертельно опасен. Как бы трактирщик ни громыхал — он был напуган; девушка это видела. Его самоуверенности был нанесен жестокий удар.

— Дайте мне чего-нибудь поесть, — сказал он. — Я должен опять уйти и не могу терять времени. Прекрати этот вой, Пейшенс, а то я тебе морду расквашу. Ты сегодня держалась молодцом, Мэри, я этого не забуду.

Племянница посмотрела ему в глаза.

— Уж не думаете ли вы, что я это сделала ради вас? — поинтересовалась она.

— Мне плевать, почему ты это сделала, главное — результат, — ответил трактирщик. — Не то чтобы слепой дурак вроде Бассата мог найти здесь что-нибудь; у него от рождения голова не на месте. Отрежьте мне ломоть хлеба, и хватит болтать, и сядьте в конце стола, где вам и положено.

Женщины молча сели, и обед прошел спокойно. Как только трактирщик поел, он сразу же поднялся на ноги и, ни слова не говоря, направился в конюшню. Мэри ожидала услышать, как он снова выводит своего пони и уезжает вниз по дороге, но через пару минут дядюшка вернулся, прошел через кухню в сад и в конце его через перелаз выбрался в поле. Мэри смотрела, как он идет через пустошь и поднимается по крутому склону по направлению к холмам Толборо и Кодде. Она было заколебалась, обдумывая, насколько разумен план, внезапно родившийся в ее голове, но затем звук теткиных шагов наверху подтолкнул девушку к решению. Она подождала, пока закроется дверь спальни, а затем, скинув передник и схватив толстую шаль с крючка на стене, выскочила вслед за дядей. Добежав до края поля, она скорчилась за каменной стеной, пока его фигура не исчезла за горизонтом, а потом снова поднялась и последовала за ним, пробираясь между грудой травы и камней. Несомненно, это было безумное и бессмысленное предприятие, но ее настроение соответствовало безрассудному поступку, и ей нужно было дать выход энергии после утреннего молчания.

Мэри намеревалась не упускать Джосса Мерлина из виду, конечно, оставаясь незамеченной; таким образом она, возможно, узнает что-нибудь о его тайной миссии. Девушка не сомневалась, что визит сквайра в «Ямайку» изменил планы трактирщика и что его внезапный уход пешком через самое сердце Западной пустоши связан именно с этим. Была еще только половина первого, и день как нельзя лучше подходил для прогулки. Мэри, в крепких туфлях и короткой, до лодыжек, юбке, не боялась грубой земли. Под ногами было достаточно сухо — от мороза поверхность земли затвердела, — и ей, привыкшей к мокрой гальке на берегу Хелфорда и жирной грязи скотного двора, пробираться сквозь пустошь казалось достаточно легко. Прежние прогулки научили девушку некоторой осмотрительности, и она старалась по возможности идти по возвышенностям, точно следуя тропинкам, которые выбирал ее дядя.