Когда трещит лед - Алеся Кузнецова

– Но вчера ты выглядел очень убедительно.

– Это было впервые после того случая. Я думал, больше никогда не прикоснусь к скальпелю.

– Ну, я бы не стал называть то, чем ты делал операцию, скальпелем, но было совершенно очевидно, что ты пришел не в доктора поиграть.

– Забудь, история доктора закончилась в Москве. Надо уметь вовремя принять правильное решение и не бояться изменить свою жизнь.

– Но ты ведь наверняка потратил много лет на то, чтобы стать хирургом и вот так просто взять и бросить?

– И что с того? Быть честным до конца – это самое правильное, что можно сделать для себя и окружающих.

Он замолчал и Алекс выжидающе посмотрел на нового знакомого.

– Нет, ну я, конечно, пытался какое-то время. Вначале вообще все указывало, что меня просто решили подставить и назначить виновным и я реально боролся. Пока шло разбирательство и всю больницу колошматили следователи и проверки Минздрава, я думал, что главное – победить в суде. И когда эта история закончится, жизнь станет такой как прежде.

– Судя по всему победил?

– Победил… – Захар опустил голову и молча начал растирать по столу крупицы рассыпавшегося сахара, словно простое механическое действие могло облегчить душевную боль. – Победил. А спать по ночам все равно не смог. Снилась девочка мне постоянно. Что-то говорила во сне. Я вскакивал, но вспомнить слов не мог, а взгляд не мог забыть.

– А что в больнице говорили? Я всегда думал, у врачей существует корпоративная этика, она же круговая порука, и они своих не сдают.

– Главврач вроде на моей стороне был вначале, хоть и намекал на слухи в коллективе. А как все закочилось, поросил написать заявление по собственному желанию, чтобы не ассоциировали нашу больницу со мной и этим делом. К тому же адвокат, который защищал меня в суде, один из лучших в городе и он собрал целую кипу документов по делу, опросил всех свидетелей. Мы никогда не говорили об этом, но все указывало, что вина за ту смерть действительно на мне.Я просмотрел все документы. И я это знал и она знала.

– Она?

– Адвокат – женщина, но, правда, одна из лучших в своем деле, защищала фигурантов многих резонансных историй. Не проиграла ни одного дела за десять лет работы.

– В Москве много больниц и везде нужны хирурги. Или даже не в столице. Ты мог переехать в небольшой город, устроиться в районную больницу, жениться, наладить простую спокойную жизнь. Приносить пользу людям своей работой в конце концов. Сколько людей нуждаются в лечении!

– Пользу одной конкретно взятой семье я уже принес, – криво усмехнулся Захар. – У женщины сперва любимый муж погиб, а год спустя у меня на операционном столе и дочка. Нет уж, меня лучше подальше от людей держать. А ты что же сам пользу не хочешь приносить? Наверняка, чему-то обучался и тоже сгодился бы для общества. А нет, сидишь здесь уже с полгода.

– Откуда знаешь?

Захар скривил губы в улыбке:

– Когда живешь в таком месте, надо все, что происходит в округе, знать. К тому же, у тебя бывали такие аппетитные запасы в леднике, что грех было не угоститься.

– А я-то на местных лис грешил.

– Ладно, не обижайся, я ж тебя не знал совсем. Смотрю появился кто-то в пустующем доме. Но приехал в открытую, на грузовике, значит, не самовольно занял постройку. Но я присматривал за тобой.

– Вот так уезжаешь в лес и думаешь, что можешь остаться здесь один, а оказывается, за тобой присматривают. И что ты насмотрел? – усмехнулся Алекс.

– Вначале думал, что ты с браконьерами заодно, особенно, когда вначале ты каждый день вокруг озера ходил лес исследовать и все что-то там фотографировал. Потом увидел как ты кормушки для птиц мастеришь и понял, что ошибся. Браконьеры кормушками заниматься не станут. Но я еще какое-то время думал, что они тебя могут втемную использовать, без твоего ведома. Ну а потом стало очевидно, что ты здесь один и просто фотографируешь без всякой цели. А зачем тебе, кстати, все эти фотографии?

– Пока и сам не знаю. Просто хочется запечатлеть окружающую красоту, чтобы люди тоже могли увидеть.

– Люди… Большинству из них и не нужна эта красота. А кому потребуется, сам найдет.

– Не скажи, чтобы захотеть сюда приехать, нужно про эти места сперва узнать.

– А ты сам откуда узнал?

– Не важно. Давай еще кофе налью.

– Не важно… Значит еще болит что-то, не отпустило. Давай свой кофе.

Как часто люди, с которыми мы провели рядом годы не в состоянии понять то, что открывается тем, кого судьба свела с нами внезапно. С каждым днем волчонок шел на поправку. Сперва скулил и не выбирался из своей лежанки, но постепенно стал осваиваться в избе, рычать и ковыляя, растаскивать вещи по углам. Захар приходил проведывать его, а Алекс старался не привязываться к этому рыжему зверьку. Но начал называть его Бургузом. А с того момента, как мы даем кому-то или чему-то имя, мы, сами того не понимая, начинаем считать его своим.

Бургуз был странным созданием. Внешне похож больше на лису, но, по сути, волк. Дикий зверь, хотя пока еще и маленький. Алекс знал, что красного волка невозможно приручить, и однажды его нужно будет вернуть в природу. Но пока было приятно ощущать рядом с собой кого-то живого и настоящего, хоть и часто скулящего да посвистывающего.

Столкнувшись так неожиданно со зверем, о существовании которого многие и за всю жизнь не услышат ни разу, он прочел об этом редчайшем виде волка многое. Почему-то в памяти сразу отложилось, что эти звери обладают развитым интеллектом и умеют вести себя настолько скрытно, что практически никогда не попадают в капканы, да и вообще людей сторонятся. Зато со своими сородичами общаются много и охотно, а пары создают один раз и на всю жизнь, отличаясь преданностью и верностью.

Как жаль, что красного волка нельзя приручить, и через пару недель, когда он окрепнет окончательно, Бургуза придется выпустить. Человечество во все времена стремилось жить вместе с себе подобными. Вот даже волки живут стаями, подчиненными особой иерархии. А Алекс сознательно уехал от людей. Предательская мысль о том, что все же это было бегством, как ни назови, все чаще стала посещать его. Первоначальная эйфория все чаще сменялась пониманием, что он упускает главное. И настоящий смысл жизнь обретает, когда ты начинаешь заботиться о ком-то, кроме самого себя.

Глава