Линда Ховард - Теперь ты ее видишь

На лице сенатора появилась уверенная и любезная улыбка человека, сознающего свое могущество. Должно быть, поведение Кандры дало сенатору основания полагать, что она пришла к нему просительницей. В ее карих глазах вспыхнул огонек; пока длилась их связь, Кандра упорно ограничивала отношения с Карсоном тем, что время от времени соглашалась дать ему приют в своей постели. Мак-Миллан обычно являлся без приглашения, поскольку привык к тому, что женщины выполняют все его прихоти, и холодная отстраненность Кандры раздражала сенатора и бросала вызов его самолюбию. И уж конечно, еще большее раздражение вызывала у Карсона склонность Кандры обставлять свидания таким образом, чтобы они запоминались как можно крепче.

— Два года назад, — заговорила она, — я сделала аборт.

— Надеюсь, вам оказали квалифицированную помощь. Я всегда поддерживал законодательные инициативы, направленные на…

— Меня не интересуют ваши политические взгляды, — перебила его Кандра. — Карсон, это был ваш ребенок. Но Ричард, узнав об аборте, решил, что ребенок был его. Именно это и стало причиной наших неприятностей.

— Вот как? — Мак-Миллан откинулся на спинку своего огромного кожаного кресла и сцепил пальцы. — Весьма интересно. Но зачем вы мне об этом рассказываете?

Когда Кандра сообщила ему, что убила якобы его ребенка, лицо сенатора даже не дрогнуло. На такую реакцию она не рассчитывала.

— Ричард поставил жесткие условия, и если опустить подробности, он скорее всего настоит на своем. Мне бы не помешала финансовая поддержка — только один раз.

— Позвольте узнать, сколько вы хотите? — невозмутимо осведомился Карсон.

Кандра смутилась. Разговор шел не совсем так, как она полагала. Миллиона долларов хватило бы, чтобы покрыть долги и начать самостоятельную жизнь, но, охваченная замешательством, она сказала:

— Пятьсот тысяч.

— Это большая сумма. — Карсон пожал плечами. — Ваша киска того не стоит.

Кандра пропустила мимо ушей грубое замечание. Она прекрасно знала, как груб. бывает Карсон.

— Хотел бы я знать, как вы умудрились забеременеть, — задумчиво продолжал сенатор. — Вы всегда утверждали, будто принимаете противозачаточные средства.

— По чистой случайности. Я подхватила насморк, и тот антибиотик, который мне прописали, нейтрализовал действие пилюль.

— Какое несчастье. И все же сомневаюсь, что это был мой ребенок. Несколько лет назад я сделал операцию вазектомии.

От гнева у Кандры перехватило дыхание, но она взяла себя в руки. Должно быть, Карсону кажется, что он играет с ней как кошка с мышкой. Но если сенатор думает, что это единственное ее оружие, то будет неприятно удивлен.

— Вот как? Вы ничего мне об этом не говорили.

— А зачем? Вы ведь все равно глотали пилюли, а я не настолько глуп, чтобы полагать, будто бы, кроме меня, у вас нет мужчин. Стерилизация была гарантией против такого рода шантажа.

— Подумать только, — равнодушно отозвалась Кандра. — Что ж, я тоже запаслась кое-какими гарантиями. Я сразу запретила себе недооценивать вас, а вот вы, похоже, меня недооценили.

— Каким же это образом? — К ее удовольствию, в глазах Карсона мелькнула тревога.

Кандра подняла с пола свою большую сумку и вынула оттуда конверт и маленький магнитофон. Как только Карсон увидел аппарат, его лицо окаменело.

— О нет, он не включен, — усмехнулась Кандра. — К тому же это не магнитофон, а проигрыватель. Подробности нашего маленького свидания останутся между нами. Зато остальные — нет. — Нажав клавишу воспроизведения, она откинулась на спинку дивана.

Комнату заполнили голоса, искаженные, но узнаваемые. Кандра с удовлетворением наблюдала за тем, как бледнеет лицо сенатора. Она сделала эту запись во время одной похабной оргии, которую устроила в самом начале связи с Мак-Милланом. Тогда Ричард на несколько дней уехал в Европу, и у нее была масса свободного времени. Кандра подстроила это намеренно, поскольку никогда не питала иллюзий относительно Карсона и подозревала, что в один прекрасный день ей потребуется хорошая дубинка для его усмирения.

Кандра выключила проигрыватель, вынула кассету и швырнула ее сенатору, потом положила конверт на стол.

— Вот, возьмите, — сказала она. — Эту копию я сделала для вас. В конверте лежит фотодокументация.

От злости у Мак-Миллана заходили желваки.

— Мерзкая сука! — чуть слышно пробормотал он, не находя других слов.

— Полагаю, мне незачем объяснять вам, что оригиналы спрятаны в очень надежном месте.

— Эта пленка изобличает и вас, — тяжело дыша, заметил Карсон.

— Да, но мне нечего опасаться за свою карьеру. Разумеется, ваши избиратели — люди широких взглядов, может быть, они скажут: «Живи и давай жить другим». Но вряд ли с ними согласятся другие сенаторы, особенно те, которых вы шпыняли все эти годы. Они несказанно обрадуются, получив компромат, изобличающий их высокочтимого коллегу в грубом попрании общественной морали. — Голос Кандры так и сочился ядом.

В глазах Мак-Миллана горела всепожирающая ненависть. Кандра подавила невольную дрожь. Наносить Карсону такой удар было опасно, и она знала об этом, когда шла сюда. Именно потому ей пришлось выбрать самое сильное оружие, чтобы сенатор не мог от нее отмахнуться.

— Больше это не повторится, — нетерпеливо сказала она. — Только один раз. Вы можете позволить себе такие траты, а мне нужны деньги.

— Ну да, конечно, — саркастически отозвался сенатор. — Видимо, мне остается лишь поверить вам на слово.

— Получив деньги, я сразу пришлю вам оригиналы. — Кандра действительно намеревалась так сделать, однако не хотела отдавать Карсону видеокассету, поэтому и не упомянула о ней. Эту видеокассету она собиралась пустить в ход, если сенатор попытается отомстить.

Разумеется, у него нет никаких причин верить, что Кандра отдаст ему оригиналы и не сохранит про запас другие копии. Шантаж — это навсегда.

Кандра положила на стол маленькую карточку.

— Вот мои банковские реквизиты. Переведите деньги на этот счет. Я специально открыла его для этого случая. Как только деньги появятся, я сниму их. Вряд ли ФБР станет совать нос в мои дела, поэтому молитесь о том, чтобы я не попала под случайную проверку.

Карсон и не думал брать карточку. Кандра поднялась на ноги и повесила сумку на плечо.

— Меня ждет такси. Можете не провожать меня. — Подойдя к двери, она открыла замок и, обернувшись, бросила на Карсона холодный взгляд. — Да, кстати… давайте-ка увеличим сумму до миллиона.

Как только за Кандрой захлопнулась выходная дверь, в кабинет Карсона вошла Марго. Ее лицо побелело и превратилось в неподвижную маску.