Жнец (ЛП) - Заварелли А.

Я пообещала себе, что буду сильной ради нее. Но я не могу. Я слишком эмоциональна. Так что, в конце концов, я не выдерживаю и просто плачу. Она обнимает меня, как это делают матери.

— Скажи мне, что все будет хорошо, Ма, — шепчу я. — Потому что я не чувствую, что так будет. Я не знаю, что буду делать без тебя.

Я не жду, что она что-то скажет. Но она говорит.

Голос у нее слабый и скрипучий. Но она говорит. Мне.

— Он говорит, — выдавила она, — что защитит тебя.

— Что? — Я моргаю, глядя на нее, отчаянно желая большего.

Но она больше ничего не говорит. Она улыбается и притягивает мое лицо к себе, чтобы поцеловать меня в лоб. А потом она закрывает глаза и проваливается в забытье.

***

Эми все еще на кухне, когда я, наконец, выхожу, и я благодарна ей за ее присутствие. Она приготовила ужин, что не входит в ее должностные обязанности. Да и не стоит ей оставаться здесь допоздна, когда ей даже не платят за это. Она ни словом не обмолвилась о том, что случилось с Ронаном. И я тоже это очень ценю. Я знаю, что она еще не оправилась от этого, но что бы ни сказал ей Лаклэн, это не позволило ей даже заговорить об этом.

Я неуверенно улыбаюсь ей, когда сажусь, а она протягивает мне блюдо со спагетти.

— Спасибо тебе, Эми.

— Ну и как она там? — спрашивает она, готовя порцию для себя.

— Кажется, она была в здравом уме, — говорю ей. — Но она сказала что-то странное. Я действительно не могу понять, что это значит.

— Так бывает, — тихо говорит Эми. — Иногда их мысли имеют смысл только для них самих. Это может быть из-за лекарства.

Я киваю, решив, что это, вероятно, лучшее объяснение из возможных. Но даже когда я убеждаю себя в этом, я не могу отделаться от мысли, что на самом деле все не так… Что мама точно знала, о ком говорит. И его точно зовут Ронан.

***

На следующее утро Мак появляется на пороге моего дома с коробкой пончиков.

Я удивлена, что она здесь, но, похоже, все решили начать регулярно навещать меня. Эми предупредила меня, что такое возможно. Люди не знают, что делать в таких ситуациях, поэтому они стараются быть полезными. Они делают запеканки, приносят открытки и цветы. Я не возражаю. Это разгоняет гнетущую тишину в квартире. Даже сейчас, когда Эми и Эм здесь круглые сутки, дом все равно кажется пустым. Мы все просто слоняемся тут, как зомби, в ожидании неизбежного конца.

— Привет, Мак, — приветствую я ее. — Входи.

Она устраивается поудобнее на диване и достает внушительную порцию пончиков. Эта девушка определенно даст фору всем сахарозависимым. Хотя сейчас нет ничего лучше, чем порция сахара и кофеина.

— Как она? — спрашивает Мак.

— Эми говорит, что теперь, наверное, уже недолго осталось, — говорю я ей.

Мак одаривает меня ласковой улыбкой и переходит прямо к делу.

— Ну, у меня две причины быть здесь. Я пришла узнать, не нужно ли вам чего-нибудь, и сказать, что Лак хочет, чтобы ты взяла столько отгулов, сколько тебе нужно.

Она бросает пачку денег на кофейный столик, а я инстинктивно сглатываю комок невысказанных эмоций, застрявший в горле.

— Спасибо, — шепчу я. — Пожалуйста, передай ему, что я благодарна.

Мак кивает, и мы едим наши пончики в тишине в течение следующих нескольких минут.

— Есть еще кое-что, — говорит она. — Возможно, сейчас не самое подходящее время поднимать этот вопрос. Но с другой стороны, это может помочь тебе отвлечься от дурных мыслей. Но я не совсем уверена.

Я смотрю на нее, и на ее щеках появляется румянец. Я никогда не видела, чтобы Мак краснела.

— Что случилось?

— Ну… мы с Ронаном вроде как… разговаривали на днях… про тычинки с пестиками.

Я чуть не подавилась кофе, который только что выпила.

— Ну и без пончиков не обошлось, — нервно замечает она. — Как-то совсем уж неловко было.

— Он говорил с тобой об этом? — интересуюсь я.

Мак смотрит в пол, и я понимаю, почему она так странно себя ведет. Она думает, что расстроит меня.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Я не сержусь, — уверяю я ее. — Лучше пусть обсудит это с тобой.

У нее словно гора свалилась с плеч от облегчения, и она кивает.

— Я понятия не имею, как в этом разобраться. То есть, я вроде как дружу с Ронаном, но не совсем. Думаю, ему просто комфортно говорить со мной о тебе, потому что у него больше никого нет, понимаешь? Я даже представить себе не могла, что он будет обсуждать что-то подобное с ребятами.

Я сосредотачиваюсь на своей чашке кофе и прикусываю язык, чтобы не задать ей миллион вопросов, как влюбленный подросток. Но Мак, должно быть, почувствовала мое любопытство, потому что она поясняет дальше.

— Весь разговор был довольно расплывчатым, но я поняла, что у него в этом вопросе не очень много опыта. Он нервничает и хочет поговорить с тобой, но я честно не думаю, что он знает, как это сделать, Саш.

— Расскажи мне об этом, — вздыхаю я.

— Я не знаю, что с ним происходит. Лак очень необычно к этому относится. Как-то странно защищает его. Даже больше, чем остальных. Он никому не позволяет прикасаться к нему. А однажды я видела, как он угрожал Майклу, когда тот смеялся над Ронаном в клубе. Как будто он хотел оторвать Майклу голову за то, что тот смеялся над ним.

Я несколько удивлена тем фактом, что Лаклэн, кажется, рассказал мне о Ронане больше, чем даже знает Мак, и наверно неспроста. Но потом я вспоминаю, что он сказал, и пытаюсь убедить себя, что это к лучшему. Что мне нужно отпустить Ронана и сосредоточиться на своем будущем.

— Я тоже не понимаю, — отвечаю я. — Я почти ничего о нем не знаю. И сейчас это уже не имеет значения.

— Разве? — тихо спрашивает Мак.

— Нет, — твердо отвечаю я, все еще чувствуя тяжесть в груди от того, как он ушел вчера утром. — Я действительно имела в виду то, что сказала, Мак. Когда мамы не станет, я не смогу здесь больше оставаться. Я просто не смогу. Пришло время мне выбираться из этой дыры.

— Ладно, Саш, — говорит она. — Если это то, чего ты хочешь, то я уважаю это. И я полностью поддерживаю тебя во всем, что бы ты ни выбрала.

ГЛАВА 15

Саша

Я лежу в постели, уставившись в потолок, когда слышу, как он входит.

Он не производит много шума. На самом деле, он настолько тихий, что это сразу напоминает мне, кто он и чем занимается. Я даже не знаю, как он попадает в квартиру. Или, когда он завел себе такую привычку. Любой нормальный человек был бы насторожен. Наверное, перепугался бы.

Но когда я чувствую, как прогибается кровать под его весом, а он протягивает руку, затянутую в кожаную перчатку, чтобы коснуться моего лица, меня обволакивает чувство спокойствия. Облегчение. Я чувствую себя в безопасности с ним, этим убийцей. Этот человек с мрачными карими глазами, которого я не понимаю, но хочу больше всего на свете.

— Ронан.

Моя прикроватная лампа загорается, и он смотрит на меня сверху вниз.

— Ты проснулась.

— Так и есть. Как твое плечо?

— Почти как новое, — отвечает он. И по какой-то причине, я думаю, он действительно верит в это.

Рядом с ним стоит дешевый пластиковый пакет для покупок. Он смотрится неуместно рядом с этим модно одетым парнем с безупречной прической и костюмом с иголочки. Внешне он настолько совершенен, что трудно поверить, что я когда-нибудь смогу сравниться с ним.

Я запятнана. Опозорена. Нечиста.

И все же сейчас он смотрит на меня так, словно никогда в жизни не видел ничего более ангельского. Его глаза сейчас не скрыты за стеклами очков. Такое случается нечасто. И я честно удивлена, что он вообще здесь после того, что случилось в прошлый раз.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Он приходит и уходит, когда ему заблагорассудится. Когда ему становится неловко, он убегает. Но почему-то он всегда знает, когда он мне нужен. А сегодня он мне действительно нужен.