Синтия Ричи - Опасный талант

Проведя герцога в салон, Грейс ответила:

— Нет, дорогая. Сегодня мы не привели с собой трубочиста пачкать твои ковры.

От взгляда Грейс не ускользнуло, что лицо сестры побледнело, а губы сложились в искусственную вежливую улыбку: она узнала гостя. Чтобы разрядить напряженность, Грейс начала говорить:

— Не могу тебе описать, как мне повезло, что мы сегодня случайно встретили герцога, Эмити. Мы гуляли в парке, и Тэдди потерялся, он его нашел. И он… его светлость, то есть, хотел непременно убедиться, что мы благополучно добрались до дому, и проводил нас.

Сдержанная реакция Эмити совершенно ясно свидетельствовала, что она пытается побороть свое предвзятое мнение о герцоге. Многолетняя практика, однако, позволила ей преодолеть ранее нанесенный герцогом удар по ее достоинству. Подойдя к нему, она благосклонно протянула ему руку и сказала:

— Похоже, мы в долгу перед вами навеки, ваша светлость. Вы останетесь с нами на чай?

— Я весьма надеялся на это приглашение, мэм, — ответил герцог, а Тэдди издал восторженный возглас. — Тедди сообщил мне, что к чаю будут песочные коржики. Я так давно не пробовал песочных коржиков!

Во взгляде, который Эмити бросила на герцога, читалось легкое недоумение от странного желания чистокровного аристократа отведать вместе с ними каких-то там песочных коржиков.

Чтобы отвлечь его внимание от озадаченного взгляда сестры, Грейс предложила герцогу сесть.

Подождав, когда Грейс займет место рядом с ним, он сел сам и ответил на молчаливый вопрос Эмити:

— Люблю песочные коржики.

Необходимость оправдания герцогом своего пристрастия к песочным коржикам в салоне на Харлей-стрит показалась Грейс весьма забавной. А когда Эмити торопливо заверила Стандена, что в доме наверняка имеются песочные коржики, словно их отсутствие навсегда закрыло бы для нее дорогу в высший свет, абсурдность их диалога стала настолько очевидной, что Грейс не выдержала. Она начала хихикать.

Кейт, привалившись к колену Грейс, захлопала глазами и спросила:

— Что, кто-нибудь пошутил?

— Нет, дорогая, — сквозь смех ответила Грейс. — Ты меня прости, Эмити. Просто…

— У тебя снова разыгралось воображение — вставила Эмити.

— История! Тетя Грейс расскажет историю, — провозгласил Тэдди. — Перри, ты должен непременно послушать.

Бросившись со всего маху на ковер у тетиных ног и подперев кулачками подбородок, мальчик спросил:

— О чем она будет?

— История? — заинтересовался Станден. — Мисс Пену-орт умеет сочинять истории?

— Да, — очень серьезно ответил Хью. Он сел на стул рядом с герцогом. — Она знаменитая сказочница. Тетя Грейс, расскажи нам про злую королеву пчел.

— Чай! — провозгласила Эмити, словно отсрочивала смертный приговор.

Вкатили столик с чаем, пирожными, конфетами и песочными коржиками. После того, как все получили чашки с чаем и тарелки со сладостями, Эмити кивнула сестре.

— Давай послушаем твою историю, Грейс. Но не про королеву пчел, а другую.

— Хорошо, Эмити, — согласилась Грейс.

Держа перед собой чашку и заглядывая в нее, словно гадала по расположению чаинок, она тихо начала:

— Как-то раз заблудился маленький мальчик…

— Я! — крикнул Тэдди.

— Нет, не ты, — возразил Хью и, повернувшись к герцогу, объяснил: — Тэдди всегда хочет, чтобы сказки тети Грейс были про него.

— Совсем не похожий на Тэдди, — решительно сказала Грейс. — У этого мальчика не было никого, кто любил бы его.

— Поэтому он и заблудился? — с затаенным дыханием спросила Кейт.

— Не перебивай, — шикнула на дочь Эмити, наклоняясь вперед.

— И вот он потерялся, — продолжала Грейс, по-прежнему созерцая чай в чашке, — потому что, направляясь из Лондона в Брайтон, пошел не по той дороге. И он оказался в дремучем лесу…

Таинственно понизив голос, она обвела взглядом своих слушателей, интригуя их, так что дети поежились.

— А уже начинало темнеть…

Кейт вцепилась ей в колено и призналась:

— Брр, не люблю, когда темно.

— Вот и Алан тоже не любил, — сказала Грейс и в удивлении перевела взгляд с чаинок на неожиданно закашлявшегося герцога.

— Его что, так звали? — быстро спросил он. — Алан?

— Ну, да, Алан Ловкие-Пальцы, — подтвердила Грейс, недоумевая, отчего это герцог так испытующе на нее смотрит. — Он был… воришка-карманник.

— Ну-у, — протянула Эмити. — Он мне не нравится. Расскажи какую-нибудь другую историю, Грейс.

— Я хочу послушать именно эту, — заявил герцог, откидываясь на стуле и забрасывая ногу на ногу. — Продолжайте же, мисс Пенуорт, — нетерпеливо попросил он.

И Грейс рассказала трогательную историю про воришку-карманника, который, хитростью выманив у разбойника с большой дороги бриллиантовое ожерелье, вернул его законному владельцу, благодаря чему смог обрести дом и любящую семью. Рассказывая, Грейс с удовлетворением замечала, что каждое сказанное ею слово завораживает герцога точно так же, как и маленьких слушателей.

Когда сказка кончилась, герцог сказал:

— Вам нужно обязательно их записывать.

— Она так и делает, — как бы между прочим заметила Эмити. — Она пишет книги.

— Сказки для детей? — спросил он.

— Нет, — сказала Грейс. — Мои истории — только лишь для Хью, Кейт и Тэдди.

Грейс, привыкшая не распространяться о своем таланте, обнаружила, что ей трудно сказать точно, какие именно истории она все же поверила бумаге. Внезапно они показались ей гнусным и жестоким поношением человека, сидящего от нее всего лишь на расстоянии вытянутой руки.

— Она пишет критические эссе, — не раздумывая сказала Эмити и, рассмеявшись, добавила: — Я пыталась заставить ее писать романы о любви, но она ни в какую. Наверное, это потому, что она никогда не влюблялась.

Губы герцога сжались плотнее; вероятно, от отвращения к ее занятию, подумала Грейс. Однако, к ее удивлению, он сказал:

— Напротив, мэм.

Грейс пришлось отвести глаза под дружелюбным одобрительным взглядом герцога.

— Никогда еще я не встречал настолько влюбленного человека, как ваша сестра.

У Грейс вырвался сдавленный возглас удивления: едва знакомый с ней мужчина почему-то считал, что она влюблена. Что, если он относил эти чувства на свой счет? Такой степени самомнения ей не приходилось еще встречать ни у кого.

— Я этого не чувствую, ваша светлость, — хмыкнула Эмити. — Если бы моя сестра действительно была влюблена, как вы утверждаете, она поделилась бы со мной этой новостью. — И лукаво добавила: — Или вы намекаете на свои собственные чувства?