Лоис Гилберт - Без жалости

Винсент подчинился и проследовал за нами на кухню, где Райан резал омлет и раскладывал его по тарелкам. Бабушка намазывала маслом тосты. Увидев Винсента, она фыркнула и постаралась сесть так, чтобы оказаться от него подальше. Наблюдая за всей этой суетой, я прислушивалась к голосу Эми, которая в холле разговаривала с отцом по телефону. Голос ее был исполнен дружелюбия и теплоты, и пару раз, отвечая на какую-то реплику Дэна, она громко смеялась. Можно было подумать, она нарочно пыталась дать мне понять, насколько они с отцом близки. Я не слышала ее смеха вот уже несколько недель, и теперь он показался мне насквозь фальшивым.

Тыча вилкой в омлет и пережевывая пищу, я с рассеянным видом поглядывала на своих домочадцев. Бабушка сидела за столом с прямой, как доска, спиной и ела с необыкновенно серьезным видом. Единственное, что вырывалось из ее уст, — «пожалуйста» и «большое спасибо». Райан, казалось, сосредоточил все свое внимание на омлете. С Винсентом он не разговаривал и старался на него не смотреть.

Наконец на кухню пришла Эми и заняла свое место за столом.

— Папа сказал, что катание с гор открывается в следующий четверг. Предлагает покататься с ним на лыжах в уик-энд.

— Везет тебе, — сказал Райан.

Этот разговор о лыжах, так же как и смех Эми, показался мне нарочито легкомысленным и насквозь театральным. А как же труп, полиция и расследование? Тут я вспомнила, что мне надо сообщить бабушке о том, что Эми в понедельник в школу не пойдет, и настроение у меня ухудшилось еще больше.

— Ты слышал новый диск группы «Пирог дьявола»? — спросила Эми у Райана.

Лицо брата прояснилось.

— Весь диск — нет. Так, пару композиций по радио. Они прямо-таки напитаны энергетикой. А их лидер — просто сгусток энергии.

Я оторвалась от тарелки.

— Неужели есть такой певец, который вот так, запросто именует себя дьяволом? — спросила я.

Эми закатила глаза.

— Ты ничего не понимаешь в группах, мама. Это название коллектива, а не имя лидера. Кроме того, лидер у них не он, а она.

Винсент кашлянул, привлекая к себе внимание. Определенно, он собирался что-то сказать. Трагические события дня наложили на его лицо свой отпечаток, и я никак не могла понять, почему не испытываю к нему никакого сочувствия. В конце концов, он понес утрату — возможно, большую, чем все мы. Я честно спросила себя об этом, но с ответом не задержалась. «Это все потому, что я ему не доверяю», — сказала я себе.

— Похоже, буран будет продолжаться всю ночь, — произнес между тем Винсент. — Мне нужно выйти во двор и достать из машины свои чемоданы.

Его слова послужили для меня поводом, чтобы вмешаться в ситуацию.

— Я помогу вам, а заодно покажу, где у нас гостевая комната, — быстро сказала я, пока никто не успел откликнуться на слова Винсента. Но никто не произнес ни слова. Эми и Райан лишь обменялись взглядами, а бабушка с сердитым видом принялась вытирать салфеткой рот. — Я сию минуту буду готова. Только куртку возьму.

Войдя в гостиную, а оттуда в холл и перескакивая через две ступеньки, я полетела вверх по лестнице в комнату Эми.

Закрыв за собой дверь, чтобы мое присутствие в комнате дочери не было столь очевидным, я принялась одну за другой поднимать подушки на постели. Завещания не было. Тогда я подняла одеяло, простыни — пусто.

Завещание, однако, должно было находиться в этой комнате. Я поочередно заглянула внутрь всех кубков, полученных Эми за успехи в верховой езде. Опять неудача. Тогда я стала шарить рукой под висевшими на стене плакатами с изображениями рок-групп, но ничего там не нашла. Открыв шкаф, я принялась методично выдвигать ящики и осматривать их содержимое, роясь среди сложенных футболок, носков и колготок. Обнаружила перетянутый резинкой рулончик долларов, но завещания не было и здесь. С ящиков для белья я переключилась на ящики с джинсами и свитерами. Мной овладел азарт сыщика, и о скрытности я уже не думала. Вынимая вещи, я одну за другой швыряла их на пол.

Наконец из последней пары джинсов вылетела тщательно сложенная гербовая бумага. Это было завещание.

«Умно», — подумала я.

Впрочем, Эми всегда отличалась сообразительностью. Тщательность, с какой было спрятано завещание, напугала меня не меньше, чем тот факт, что документ находился у Эми. Я схватила его и сунула в карман. В этот момент дверь распахнулась.

В проеме стоял Винсент.

— Ищете что-нибудь? — спросил он, глянув на выдвинутые ящики и разбросанные по полу вещи.

Его наглость поразила меня. Как он посмел войти следом за мной в комнату в незнакомом доме? Ведь ему уже не раз демонстрировали, что здесь его не больно-то жалуют! Я пошла на Винсента грудью, оттесняя его в коридор.

— Вчера дочь взяла у меня одну вещь, и я пыталась ее найти, — сказала я, чтобы сказать хоть что-нибудь.

На лице Винсента проступило недоверие, но мне было на это наплевать. Я закрыла дверь в комнату Эми и двинулась по коридору к лестнице.

— Куртку-то вы взяли? — спросил Винсент.

— Еще нет, — сказала я. — Она висит на крючке перед дверью.

Когда мы спускались по лестнице, внизу появилась Эми. Я почувствовала, как кровь бросилась мне в лицо.

— Извини, — пробормотала я, проходя мимо.

— О чем это ты? — холодно, как будто я была ей совершенно чужим человеком, спросила Эми.

— Сама скоро узнаешь, — ответила я.

Тело Эми напряглось, и от ее крепкой фигуры и прижатых к бокам рук повеяло угрозой. Я подумала, что, пока я ездила в Африку, дочь совсем выросла и превратилась во взрослую женщину с наклонностями ко лжи и воровству. Я старалась не думать о том, что она, возможно, обобрала труп, — это было бы уже слишком.

Винсент наблюдал за нашим с ней обменом любезностями с таким же напряженным интересом, с каким кот наблюдает за мышиной норкой. Кроме того, в его глазах отражалась тревога, причину которой я даже не пыталась распознать. Потом дочь стала подниматься по лестнице, а мы с Винсентом вернулись на кухню, где я сняла с крючка свою куртку и торопливо оделась.

Выйдя во двор, мы оказались лицом к лицу с бураном, который яростно набросился на нас, валя с ног и забрасывая снежными ядрами. Прикрыв лицо капюшоном, я двинулась к сугробу, который намело вокруг «сааба». Винсенту с большим трудом удалось открыть замерзший багажник. Он вынул оттуда огромную сумку из синтетической материи и кожаный чемодан. Мне показалось, что для поездки на ферму он взял с собой слишком много багажа… Вполне возможно, он знал, что начинался буран, и в его планы входило, воспользовавшись им как предлогом, обосноваться у нас на неопределенное время.