Лиза Джексон - Если бы знать

Не обращая внимания на мужа, Марла качала плачущего сына и шептала ему что-то ласковое. Может быть, он голоден, думала она, или недоволен, что его разбудили. Или, быть может, ему надо сменить подгузник. В голове пульсировала тяжелая боль, но сейчас Марла не собиралась ей поддаваться.

– Я о тебе позабочусь, – пообещала она малышу.

Она поднесла Джеймса к столику для пеленания, уложила на матрасик и принялась расстегивать на малыше пижамку. К этому времени он вопил так, что мог и мертвого поднять из могилы.

– Иду-иду, мой зайчик! – послышался вдруг от двери незнакомый женский голос с сильным английским акцентом.

Дверь распахнулась, и в детскую влетело прелюбопытное существо: тощая фигура, завернутая в какой-то невообразимый балахон, лохматая копна рыжих волос, бледная веснушчатая физиономия, очки с толстыми стеклами и торчащие вперед, словно у крольчихи, передние зубы. Няня (как догадалась Марла, это была именно она), не обратив на хозяйку дома никакого внимания, даже не поздоровавшись, попросту оттолкнула ее с дороги и бросилась к младенцу.

– Сейчас я все сделаю! – объявила она с уверенным видом человека, знающего свои обязанности.

– А вы, простите?..

– Да Фиона я. Няня. Вы что, миссис Кейхилл, не узнаете меня, что ли?

«Разумеется, не узнаю!» – сердито подумала Марла.

– Простите, – извинилась она, чувствуя, как нарастает пульсирующая боль в голове. – Я, видите ли, многого не помню.

– А как же, слыхали! Амнезия. Страшная штука, скажу я вам. У моего дяди была точь-в-точь такая же фигня. Катался он на лыжах, сошел с лыжни и треснулся головой о камень. Открыл глаза – батюшки, ничего не помнит! Ну а потом ничего, все прошло. Вспомнил. Только хромым на всю жизнь остался, – не совсем последовательно закончила она и повернулась к ребенку.

Наблюдая, как ловко Фиона управляется с малышом, Марла ощутила приступ черной зависти. Хуже всего, что в умелых руках няни Джеймс моментально умолк.

– Голосистый он у нас, что есть, то есть, – проговорила Фиона, по-матерински прижимая затихшего малыша к груди. – А вы не хотите, скажем, пойти прилечь?

– Марла! – В детскую почти вбежала Юджиния, озабоченная и недовольная. – Что ты здесь делаешь?

Она сердито обернулась к Алексу.

– Господи боже, она только что из больницы! Фиона права, ей надо отдохнуть.

– Марла хотела взглянуть на Джеймса.

– Конечно, конечно, понимаю, но всему свое время. – Юджиния устремила на Марлу встревоженный взгляд. – Не беспокойся, малыш никуда не денется. Исчезать из дома он начнет лет через пятнадцать, не раньше.

И снова, как бывало и раньше, за ее шутливыми уверениями Марле почудилось какое-то невысказанное... предупреждение? Угроза?

– Кстати, Фиона, я уже не раз просила вас при детях следить за своей речью. – Юджиния обернулась к малышу, и на лице ее заиграла блаженная улыбка. – Он у нас само очарование, правда?

– Несколько минут назад он был не так уж очарователен, – заметил Алекс и тут же усмехнулся: – Шучу, шучу. Ладно, мне давно пора бежать. Вернусь через пару часов. Присмотри за моей женой, ладно, мама?

Он подмигнул Юджинии, чмокнул в щеку Марлу и скрылся за дверью.

– Вечно Александер носится как сумасшедший, – с ласковой укоризной заметила Юджиния. – И этот молодой человек, похоже, вырастет такой же. Правильно, милый? Будешь как папа?

Фиона, исполнившая свой долг и явно очень этим гордая, уложила малыша обратно в кроватку. Марла подобрала упавшее на пол одеяльце и бережно укрыла сына.

– Необыкновенный малыш, – сияя, продолжала Юджиния. – Как долго мы все его ждали! Наконец-то есть кому продолжить династию Кейхиллов!

«Неудивительно, что Сисси так переживает!» – подумала Марла.

– Джеймс стал для нас благословением божиим, – соловьем разливалась Юджиния. – Я бы сказала, особым благословением. Высочайшим.

– А Сисси?

– Ну... она тоже благословение божие. Разумеется. Все дети – дары небес.

– Но мальчики – «Ролексы», а девочки – «Таймексы»?[2] – язвительно уточнила Марла.

Рассуждения об «особом и высочайшем благословении», от которых пахнуло позапрошлым веком, внезапно привели Марлу в бешенство. Неужели ее свекровь в самом деле ценит мужчин выше женщин? Что за средневековая дикость?

– Нет, нет, что ты. У каждого свое предназначение в жизни. Сисси не такая, как Джеймс, но это не значит, что она хуже, – торопливо поправилась Юджиния. На пергаментных щеках ее выступили красные пятна.

Марла, разумеется, ни на секунду не поверила в ее искренность.

– А теперь, дорогая, – помолчав и откашлявшись, заговорила свекровь, – может быть, тебе в самом деле вздремнуть? Или почитать немного. У твоей кровати установлен интерком, если тебе что-нибудь понадобится, просто нажми кнопку. Я уже попросила Кармен принести тебе чаю, воды и растворить в апельсиновом соке твои таблетки.

В первый раз после выхода из больницы Марла признала, что силы ее еще далеко не восстановились. Гудела голова, ныла челюсть, от усталости подкашивались ноги. Пожалуй, ей в самом деле стоит пойти в свою спальню, лечь в постель, позволить лекарству сразиться с болью, а самой попытаться сложить головоломку своей – но такой чужой – жизни.

– Вы правы, я, пожалуй, прилягу, – устало ответила она.

Вернувшись к себе в спальню, Марла скинула туфли и села на роскошную кровать.

– Отдыхай спокойно, – проговорила Юджиния, задергивая шторы.

– Спасибо, – пробормотала Марла.

«Ты здесь не живешь. Ты никогда здесь не жила. Это не твой дом. И кровать не твоя», – настойчиво звучало в мозгу. Но Марла отбросила эту мысль. Глупости. Она просто устала. Отдохнет, освежит усталый мозг сном и все вспомнит. Скоро все вспомнит.

– Если чего-нибудь понадобится, нажми вот эту кнопку. Это интерком, какая-то новейшая модель, но работает очень хорошо. – Юджиния нажала черную кнопку. – Кармен!

– Да, миссис Кейхилл, – послышалось в ответ. Юджиния нажала еще раз.

– Все в порядке. Нам ничего не нужно. – Она покосилась в сторону Марлы, как бы приглашая высказать свои пожелания, но та покачала головой. – Я просто показываю Марле, как работает интерком. Спасибо.

«Это проверка, просто проверка». Откуда, из каких темных глубин памяти приплыли к Марле эти слова, она не знала. И, честно говоря, не хотела знать. Сейчас ей хотелось одного – лечь и закрыть глаза.

– Может быть, тебе нужно что-нибудь еще? – заботливо поинтересовалась Юджиния. – Вон там, на столике, апельсиновый сок. И в нем, думаю, уже растворены твои таблетки.