Джеки Коллинз - Неистовая Лаки

В постели она тоже была покорной, занимаясь только им и совершенно не заботясь о собственном удовольствии. Нет ничего хуже женщины, ожидающей равноправия везде и всегда — особенно в спальне.

Он оставил четырехдверный «мерседес» на попечение привратника «Беверли-Риджент»и вошел в бар. Тин Ли семенила следом. Чтобы угодить мамочке, он сегодня не поехал на своем «порше».

Они сели на обитую плюшем банкетку у стены. Девушка заказала клюквенный сок, объяснив, что не любит алкоголь. Алекс потребовал для себя двойной скотч со льдом и зажег сигарету. Он был подвержен всем грехам и знал это. Он слишком много курил, слишком много пил, «катал колеса»и баловался «травкой». Похвастать Алекс мог только двумя достижениями: он бросил нюхать кокаин и баловаться крэком. Даже для Алекса Вудса существовала опасная черта, переступать которую было нельзя. Его врач объяснил, что если он не расстанется с серьезными наркотиками, то вряд ли доживет до своего пятидесятилетия. Алекс это твердо усвоил.

Тин Ли деликатно кашлянула. Он продолжал курить.

— Алекс, — сказала она, кладя миниатюрную ладошку на его колено, — тебя что-нибудь беспокоит?

Нет, хотелось сказать ему, ничего такого, что не компенсировалось бы скоропостижной кончиной моей мамочки.

— Меня? Беспокоит? С чего ты взяла? — переспросил он, чувствуя зуд охватывающего его раздражения.

— Я не знаю. Потому и спрашиваю. — Последовала тоскливая пауза. — Это связано со мной?

У Алекса сейчас не было ни малейшего желания обсуждать «их отношения», но он чувствовал, что такой разговор назревает. Женщины всегда и все неизменно принимают на свой счет.

— Отнюдь. С тобой все в порядке, — заверил он ее как можно более искренним голосом, надеясь удержать девушку от дальнейших приставаний.

— Но тогда в чем же дело? — печально спросила Тин Ли. У нее не хватало ума, чтобы вовремя остановиться и сменить пластинку. — Может быть, ты грустишь из-за того, что после того первого раза мы больше не занимались любовью?

Твою мать! Все — как всегда. Разговоры, разговоры, разговоры. Секс, секс, секс. Неужели эти бабы не способны думать ни о чем другом!

— Я тебе не нравлюсь, Алекс? — не отставала Тин Ли, вертя узкий золотой браслет на тонком запястье левой руки.

Обдумывая ответ, Алекс поднес к губам бокал и отпил несколько больших глотков скотча. Следует быть поаккуратнее. Сегодня вечером она ему нужна.

— Нет, милая, дело вовсе не в тебе, — проговорил он наконец. — Дело во мне. Перед тем как начать съемки нового фильма, я всегда нахожусь в напряженном состоянии. Слишком много всего вертится в голове.

— Для эмоциональной разгрузки очень хорош секс, — уверенно заявила Тин Ли. — Может быть, сегодня ночью я сделаю тебе массаж, и это поможет тебе разрядиться. Очень… интимный массаж.

Она стремится сняться в его фильме — в этом сомнений быть не могло. А почему бы и нет? Каждый из людей к чему-нибудь стремится.

В бар вошла темноволосая женщина. Когда она проходила мимо, Алексу на какое-то мгновение показалось, что это — Лаки Сантанджело. Что-то в том, как она двигалась, было знакомо ему.

Но нет, Лаки была гораздо красивее — своей необузданной, таинственной красотой.

— Еще один бокал, и поедем дальше, — сказал Алекс, знаком подзывая официанта.

— Как скажешь, — покорно ответила Тин Ли.

— Откуда он здесь взялся?!

Разъяренного шепота Купера было вполне достаточно, чтобы Лесли почувствовала глубочайшее удовлетворение.

— А почему бы ему здесь не быть? — вкрадчиво осведомилась она.

— Ты же знаешь, он хочет тебя трахнуть! — продолжал кипятиться Купер.

— Меня хотят трахнуть очень многие мужчины, — невозмутимо парировала Лесли. — Из этого вовсе не следует, что я собираюсь лечь с ними в постель. — Она приветственно помахала рукой известному певцу в стиле кантри и его невзрачной жене, которые только что вошли в ее дом. — Извини, Купер, я должна встречать гостей, — бросила она, внутренне ликуя оттого, что ей все же удалось его завести.

Купер смотрел ей вслед. Лесли шла в своем умопомрачительном платье, добрая половина ее тела была выставлена напоказ. Он знал, что все это она делает обдуманно, специально для него, поскольку он пришел сюда с Венерой, и тем не менее почувствовал приступ неподконтрольной ревности.

Тем временем Венера устроилась возле бара и вовсю очаровывала Феликса Циммера. Этот стареющий продюсер был известен тем, что при первой же встрече с любой женщиной начинал рассказывать своей собеседнице, что его любимым блюдом является женская «писюня».

— Эй, дорогой! — окликнула она Купера, подзывая его жестом. — Ты знаком с Феликсом?

— Еще бы, — с тонкой улыбкой сказал тот. — Именно я научил его всему тому, чем он сейчас хвастается на каждом перекрестке.

Венера засмеялась, а Куперу подумалось, что сегодня вечером она выглядит особенно привлекательной — в свободном расшитом золотом брючном костюме и с волосами, небрежно заколотыми наверху. «Пожалуй, нужно и впрямь проводить побольше времени дома», — решил он.

Компания у Лесли собралась разношерстная: Феликс и Мюриель (поговаривали, что она является его «лесбийской женой»), певец в стиле кантри с супругой, Купер и Венера, режиссер, снимающий порнографические фильмы, со своей молоденькой любовницей, мрачного вида женщина, разработавшая наряды для телешоу, выдвинутого на премию «Эмми», и Джефф Стоунер.

Купер подозревал, что весь этот спектакль был поставлен Лесли специально ради него. По каким-то своим извращенным соображениям она захотела, чтобы на нем присутствовала и Венера.

На секунду он испытал чувство вины. Как бы ощущал себя он, если бы подобное сделала с ним Венера?

Нет, она бы так не поступила. Пусть в своих видеоклипах и фильмах Венера выглядела сверхсексуальной и чувственной, но в обычной жизни она являлась идеальной, верной и преданной женой. Он мог доверять ей целиком и полностью. И он ей доверял.

— Мой сын, — объявила Доминик Вудс, поведя в воздухе пальцем, унизанным бриллиантами. — Когда-то он выглядел самым мужественным человеком во всем мире, почти как его отец. А теперь? Посмотрите-ка на него! Время не пощадило моего бедного Алекса.

— Простите? — вежливо переспросила Тин Ли, шокированная беспардонностью престарелой леди.

— Это правда, милочка, — непререкаемым тоном продолжала Доминик. — Он обладал большим дарованием, вполне достаточным для того, чтобы, подобно своему отцу, стать знаменитым актером. Трагедия состоит в том, что он похоронил свой талант.

— Я никогда не хотел быть актером, — угрюмо проговорил Алекс, — и всегда мечтал ставить фильмы.