Клетка - Лиза Бетт

– Молчать! – басовитый приказ отметает все желание перечить конвоиру, но любопытства не уменьшает.

Наступает тишина. Через некоторое время я вновь пытаюсь заговорить, но мне никто не отвечает.

Прислоняюсь спиной к стене и погружаюсь в свои мысли.

Где Я? Как сюда попала? Что со мной теперь будет? Меня продадут в рабство, как предрекал Майкл? А может меня просто убьют? Думать об этом не хочется. Лишь об одной мысли о будущем, страх сковывает все внутри. Нельзя поддаваться ему. Нельзя позволять панике завладеть рассудком.

Надо держаться. Я уверена, шанс сбежать отсюда должен быть. Надо постараться сохранить спокойствие и быть тихой, как мышка.

Но это получается с трудом. Мои пальцы руки заметно трясутся от страха, а на глаза наворачиваются слезы беспомощности. Хочется удариться в истерику, но я не позволяю себе.

Чтобы не сойти с ума, переключаюсь на воспоминания.

А ведь это Майкл накаркал! Он утверждал, что я попаду в руки террористам, если выйду из дома, и вуаля! Как же я ненавижу его!

Внутренний голос тут же подсказывает, что я сама виновата, что не послушала его. Но я снова сердито отметаю эту мысль.

Он же мог объяснить ситуацию. Мог попросить вежливо, а не орать как припадочный. Мог бы не распускать руки, а просто… Он вел себя как будто я его собственность. Будто он все уже давно решил и меня не спросил. Будто я ему только принадлежу, и только ему решать, что позволять мне, а что нет. Он решал за меня, и это выбивало из колеи, как несущийся на полной скорости товарняк.

Но, послушай я его тогда, сейчас сидела бы в собственной квартире на новом диване и читала книгу. Неприятно признавать свою неправоту. Но рядом с Майклом я будто тупею. Будто мозги перестают работать, и я творю дичь.

Когда он поцеловал меня, я будто с катушек слетела. Меня накрыло с головой. Я будто вмиг отупела и повела себя как последняя идиотка. Ответила на его поцелуй. Потеряла над собой контроль, позволила ему зайти так далеко, как никому никогда не позволяла.

И самое страшное во всем этом то, что я не хотела останавливаться.

Он был таким обезумевшим. Так настойчиво ласкал меня, заставляя забыть обо всём. Да, он умел это делать, но ведь в этом нет ничего особенного. Просто хорошая техника, которую можно освоить.

Интересно, а Стив когда‑нибудь научится так же?

Вздыхаю.

Стив не захочет знать меня после того, что со мной случилось.

Я вдруг с кристальной ясностью вижу правду. Я знаю профессора гораздо лучше, чем думала. Стив просто побрезгует мной, после этого похищения. Даже если мне удастся спастись, он лишь похлопает меня по плечу, поздравит с тем, что я жива и уйдет из моей жизни навсегда.

И осознав эту мысль, я больше не могу сдерживаться. В глазах вскипают слезы, и я беззвучно рыдаю, отдаваясь этой обиде и боли. Я была влюблена в него, а теперь потеряла навсегда. Возможно мне даже не удастся сбежать отсюда, и я так и умру в этой темнице.

Как по команде, дверь открывается, и я наконец могу сориентироваться.

Я нахожусь в контейнере, подобные я видела в фильмах. В таких контейнерах переправляют грузы на судах. А тут в нем держат людей. Таких как я девушек тут больше десяти. Кто‑то спит на полу, кто‑то плачет, как я. Все мы связаны одной судьбой и одним горем.

Меня душит страх.

В проёме возник какой‑то бугай с автоматом.

– Ты, ты и ты за мной, поживее! – тычет дулом в меня и еще пару девушек.

Я вместе с остальными неловко поднимаюсь на ноги, которые подкашиваются, и выхожу из контейнера. Глаза режет дневной свет.

Щурюсь. Один из охранников режет мне путы ножом. Руки мгновенно пронзают сотни иголочек. Кровь начинает приливать.

– Дайте воды, – из контейнера доносится измученный голос одной из девушек. Охранник входит, и я слышу глухой звук удара. Потом стон.

– Кто‑то еще хочет выговориться? – после его громогласного, все как по команде затихают.

Охрана закупоривает контейнер.

Я стараюсь дышать ровно, делать глубокие медленные вдохи, но тошнота подступает все ближе.

Мне кажется, что я уже не смогу сдержаться.

Один из вооруженных людей подталкивает меня в спину.

– Вперёд, – командует, и я безропотно подчиняюсь.

Нас троих ведут в какое‑то обшарпанное здание. Мне кажется, что это госпиталь, судя по облезлому красному кресту на выцветшей стене. Входим внутрь. Узкие коридоры виляют как лабиринт. Нас приводят к какому‑то кабинету с табличкой на итальянском. Охранник дважды ударяет по двери прикладом, и в проеме появляется какой‑то старик в белом халате.

Он что‑то говорит нашему конвоиру и тот кивает. А потом подталкивает одну из нас и с акцентом произносит.

– Пошла!

В дверь входит первая девушка. Около десяти минут ее нет, потом доктор выводит ее, обращаясь к охраннику.

Я плохо понимаю по‑итальянски, хотя я пыталась когда‑то учить этот язык.

Но различаю слова «дом», «удовольствие» и имя Сержио, кажется.

Охранник кивает и подзывает какого‑то типа.

Бросает тому приказ про «бордель Сержио» и толкает девушку ему в руки. Одну из нас уводят. Мы остаемся вдвоем.

Следом за первой уводят вторую девушку. Я схожу с ума, стоя под дверью. Мне страшно, хочется упасть на колени и зарыдать, но я держусь, думая, как в этой ситуации поступила бы моя сестра.

Лилит обязательно была бы сильной. Она всегда была такой. А мы сестры.

Десять минут тянутся как жвачка.

Вздрагиваю, когда еще одну девушку уводит какой‑то Карлито.

Моя очередь заходить в кабинет. Но я не могу заставить себя сдвинуться. Ноги приросли к полу, я как изваяние встала у двери и не дышу.

Охранник тычет в меня дулом автомата и указывает на дверь.

Я испуганно на него смотрю, но не двигаюсь.

– Не хочешь по‑хорошему? – С этими словами он замахивается и ударяет меня по щеке. Это отрезвляет. На адреналине я почти вбегаю в кабинет и снова застываю.

Перед моими глазами предстает самое безобразное и уродливое гинекологическое кресло.

Это что, сон?

Я начинаю мотать головой. Нет, нет, нет.

Доктор спокойно оглядывает меня с ног до головы и безучастным голосом на чистом английском произносит.

– Я могу позвать Даарио, он тебя заставит.

Трясущимися руками я берусь за пояс джинсов.

Стараюсь дышать ровнее и ни о чем не думать. Не ударяться в панику.

На автомате раздеваюсь ниже пояса и неуверенно сажусь на кресло.

Мужчина к моему облегчение надевает стерильные перчатки и приближается.

Я