Медвежий Яр. Часть 1 - Алёна Берндт

Утро выдалось светлым и солнечным, и Лиза порадовалась, что сегодня суббота и еще целых два дня впереди. Варвара на радостях затеяла пироги, Лиза помогла ей приготовить начинку, ласково гоняя вертевшегося под ногами Федюньку, который не отходил от матери ни на шаг и задавал неимоверное количество вопросов.

– А давай-ка мы с тобой навестим Шурочку? – закончив с начинкой, позвала Лиза сына, – Ведь я для них тоже привезла подарочки из Москвы, вот и передадим. Заодно и прогуляемся, погода сегодня солнечная, хорошая.

– А санки возьмём? – подпрыгнул от радости Федюнька, и Лиза, рассмеявшись кивнула в ответ.

Некоторое время спустя Лиза и Наташа стояли возле склона в небольшой овраг, по которому давно уже была наезжена поверхность множеством санок. Федюнька и Шурочка взявшись за верёвку, вместе тащили санки вверх по склону, только что с него скатившись, и вели оживлённую беседу о чём-то своём.

– Ты знаешь, когда я вчера с поезда сошла, то если не считать деда Архипа, первой, кого я встретила, была Зинаида. Из больницы возвращалась, мы её подвезли до Бобровки.

– Да уж, встреча не из приятных. Знаешь, после того, что она тебе говорила раньше, и как себя вела, ты имела полное право высадить её посреди поля, как только она речи свои нехорошие завела. Пусть бы топала пешком по морозу, может быть, поумнела бы хоть немного, – нахмурившись, сказала Наташа.

– Какая ты добрая женщина, – засмеялась Лиза в ответ на слова подруги, – Думаешь, от такого моего поступка Зина бы добрее стала? Нет, так не бывает… только еще сильнее на весь свет обозлилась бы. Кстати, она мне сообщила, что к Шухрину бывшая жена приехала.

– А эта ворона свой длинный нос везде засунет, – покачала головой Наташа, – Даже туда, куда не просят, и её вообще не касается. Болтают конечно по Бобровке про это, но я особенно не слушаю. Знаю только, что приехала она одним днём, утром приехала, а вечером уже он её на автобус в район провожал, а после уже сам уехал. Симпатичная, высокая, стрижечка короткая. Только уж очень грустная. Конечно, я понимаю, почему – страшнее нет горя, чем ребёнка своего потерять…

Шухрин вернулся примерно через неделю. Осунувшийся и похудевший, показался он в дверях Лизиного кабинета. Лена, которая прекрасно понимала, что сейчас самое время ей пойти и отнести бумаги в бухгалтерию, вежливо поздоровалась и тихо исчезла за дверью.

– Ну, как ты отучилась? – спросил Виталий, – Не разочаровалась в задумке, когда увидела всё на практике?

– Нет, не разочаровалась, даже наоборот. И отучилась с удовольствием. Как и все, кого ты направлял, всем понравилось, идеи новые появились, мы это в дороге обсуждали. Но это всё… после. Скажи мне, что-то случилось? Ты сам не свой…

– Да знаешь… устал я, наверное, вот и всё, – Виталий потёр пальцами переносицу, – Марина приезжала… ну, тебе, вероятно, уже про это доложили, здесь же так заведено.

– Ну, мало ли что говорят, – пожала плечами Лиза, – Не всему же нужно верить, я это уже давно поняла. Так что случилось? Может быть, помощь какая-то нужна?

– К сожалению, нечем помочь в такой ситуации. Марина разводится с мужем. Поймала его на измене, от этого потеряла ребёнка, с трудом восстановилась, и то, я думаю, еще не оправилась окончательно после такого. А ко мне приезжала… годовая была по нашей Анечке, звала вместе поехать, я не мог её одну… Понимаешь?

– Понимаю, конечно.

– Я думал… если честно, боялся к тебе сегодня приходить, вдруг ты подумала… нехорошо обо всём этом.

– Тебе давно пора понять, что я не такая, как многие здесь, в Бобровке. Может и правильно меня считают странной. А я тебе из Москвы кофе привезла, ты же любишь. Приходи к нам на ужин вечером, мама спрашивала про тебя, и Федя, и Варвара с дедом Архипом. Все тебя ждут, и я тоже! – Лиза встала и протянула Виталию жестяную высокую банку с напитком.

Лиза увидела, как вспыхнула, загорелась в потухших глазах Виталия жизнь, заиграли смешливые искорки, будто согрелась изболевшаяся душа. Он встал, осторожно взяв Лизу за руку, и притянул её к себе. Удивительно, но женщина, которую в родном посёлке давно прозвали неприятным прозвищем, в объятиях высокого крепкого мужчины оказалась такой хрупкой… Лиза закрыла глаза и прижалась щекой к груди Виталия, сквозь колючий шерстяной свитер гулко и мощно билось его сердце. Как же давно она не слышала этого, Лиза вдруг тихо заплакала и спрятала лицо в свои ладони. Вместе со слезами текла теперь по её щекам годами накопленная боль.

Глава 15.

– Лиза, это неразумно, ну послушай ты меня, – говорила расстроенная Екатерина Александровна дочери за вечерним чаем, когда Федюньку уложили в кровать, – Зачем вам переезжать в этот дом, лучше пусть Виталий к нам переедет! А твоя идея с детским садом для Феди так вообще приводит меня в ужас! Мы с ним занимаемся каждый день по расписанию, он уже читает по слогам, ты сама слышала! И мы начали учить французский, он для тебя выучил песенку, но пока это секрет, будет тебе сюрприз. Какой может быть детский сад? Там мне всю программу поломают!

– Мамочка, ну что ты так волнуешься, – Лиза понимала, что Екатерине Александровне трудно будет расстаться с внуком, – Но ведь Феде нужно и общение с другими детьми, он скоро пойдёт в школу, в садике он найдёт себе друзей, вместе с ними и пойдёт в первый класс. А заниматься с ним ты сможешь в выходные, мы будем к вам приходить. И что плохого в доме, где живёт Виталий, почему ты думаешь, что нам там будет плохо.

– Это казённый дом, что там может быть хорошего, – покачала головой Екатерина Александровна, – Здесь Федя растёт с нами, среди книг и окружённый любовью. Архип Фомич его многому учит, и мы с Варей. Что ему может дать сад такого, чего не можем мы? Мне кажется, ты ошибаешься, доченька. А общению с детьми он уже научился, посмотри, как он дружит с Шурочкой! А еще Надежде Даниловне, что живут в первом доме по улице, привезли внуков из города на целое лето, так вот Федя прекрасно подружился с ними, и Ваня с Митей уже приходили сегодня к нам играть. Послушай, Лизанька, обсудите с Виталием всё еще раз, подумайте. Мы – ваша семья, мы хотим вам счастья, ты это знаешь. Примем любое ваше решение, и, разумеется, поддержим вас, но всё же… я хочу уберечь вас от ошибочного поступка.

– Хорошо, мама.