Лаура Риз - Сверху и снизу

Внезапно мне становится ясно, что надо сделать. Я провожу рукой по могильной плите, трогаю пальцем выбитую на ней надпись, повествующую о короткой жизни Фрэнни, и по моей спине пробегает холодок. Я вновь обещаю сестре, что найду ее убийцу.

В кабинете М. вдоль стены стоит большая красно-коричневая кушетка, сделанная из орехового дерева. В комнате царит полумрак, навевая псевдоромантическое настроение. Сам М. сидит в кресле напротив.

Я тщательно подготовилась к сегодняшнему вечеру и теперь неплохо выгляжу в облегающем пурпурном платье на молнии, начинающейся на груди и кончающейся в самом низу. Когда М. расстегнет ее, то обнаружит подпирающий груди кружевной лифчик, узкие трусики и пояс для чулок — все черное. Сегодня я пришла сюда соблазнять.

Я сбрасываю туфли на высоких каблуках и поудобнее устраиваюсь на кушетке, положив ноги на подушки. Если М. думает, что может месяцами водить меня за нос, выдавая по чайной ложке не имеющие никакого значения факты о Фрэнни, то он ошибается, а если считает, что может морально пода вить меня так, как подавил мою сестру, то ошибается вдвойне. Мужчин понять довольно просто. Я управляла всеми мужчинами, которые встречались в моей жизни, смогу управлять и М. Он выложит мне все, что я хочу узнать.

— Вы хотите меня трахнуть, — говорю я.

М. не отвечает, но я замечаю, что он приподнимает одну бровь. В его руке бокал с мартини, который он подносит к губам. Лицо М. находится в тени, так что выражения глаз не разглядеть. Сейчас у него весьма загадочный вид. Я так и вижу, как он кромсает ножом мою сестру, и меня вновь охватывают дурные предчувствия.

— Играете в искусительницу, Нора? Это чересчур просто, вы не находите? Я ждал от вас большего.

— Прошу прощения, если разочаровала, — я отпиваю глоток виски, чтобы отогнать от себя образ Фрэнни, — но мне всегда казалось, что секс — это самый прямой путь к…

— К чему?

— К сердцу мужчины, к его душе, к кошельку. Ко всему.

М. наклоняется вперед и ставит свой бокал на столик.

— А что об этой философии подумает ваш новый друг?

— Он не имеет к этому никакого отношения.

Встав, М. подходит ко мне и, грубо схватив меня за волосы, рывком откидывает мою голову назад.

— Не думаю, что вы в самом деле так циничны, как хотите меня убедить. — Его лицо приближается вплотную к моему, и я вижу на нем все морщины. М. не мигая смотрит на меня, свободной рукой приподняв мой подбородок. — И вы не слишком-то осторожны. Я ведь убил вашу сестру, или по крайней мере вы так считаете. Вам здесь не место.

Я упрямо смотрю на него, стараясь не показывать своего страха, но у меня это не получается. М. впервые дотрагивается до меня, и его рука горит на моем подбородке, словно она сделана из раскаленного железа.

— Я вас не боюсь!

— А стоило бы. — Он долго смотрит мне в глаза: — Да нет, вы боитесь. — М. отпускает меня и отступает назад, улыбаясь гнусной самодовольной улыбкой.

Я выпрямляюсь, стараясь побороть желание потереть затылок там, где он схватил меня за волосы.

М. возвращается к своему креслу и садится.

— Ну что ж, давайте, соблазняйте меня, — говорит он. — Покажите, на что вы способны.

Чтобы потянуть время, я отпиваю еще один глоток. Он повернул ситуацию в свою пользу, и мне нужно перехватить над ней контроль.

Демонстрируя безразличие, которого на самом деле не испытываю, я поворачиваюсь на кушетке.

— Больше никогда так не тяните меня за волосы! М. не отвечает, занятый своим мартини.

Я медленно потираю одну ногу о другую, затем лениво переворачиваюсь на живот и жду, что М. придет ко мне, сделает первый шаг. Часы отсчитывают минуты, но он не реагирует.

— Снимите платье, — внезапно раздается его приказ.

Я улыбаюсь: мне не пришлось слишком долго ждать. Встав, я расстегиваю платье, которое тут же падает у меня с плеч.

— Вам нравится то, что вы видите? — спрашиваю я и медленно поворачиваюсь, давая ему возможность узреть мою задницу. Вновь повернувшись к нему лицом, я протягиваю руку, чтобы расстегнуть лифчик, но М. предостерегающе качает головой.

— Пока не надо, — говорит он. — Сядьте.

Я продолжаю стоять. М. смотрит на меня, на его лице написано раздражение.

— Кое-что вам следует понять прямо сейчас. Если вы собираетесь трахаться, мы будем делать это так, как хочу я. Если я скажу вам встать на колени и сосать мой член, то вам следует опуститься на пол, если приказываю, вы должны подчиниться. А теперь сядьте!

Его мужской шовинизм вызывает у меня смех. До сих пор я никогда не выполняла приказы мужчин, ни в постели, ни где бы то ни было еще. Но если так надо, придется подыгрывать. Мило улыбнувшись, я сажусь на кушетку.

— Так-то лучше, — говорит М. — Мне не нравится сарказм, промелькнувший в вашей улыбке, но над этим мы еще поработаем.

Встав, он подходит к письменному столу, роется в верхнем ящике, что-то кладет в карман рубашки и вновь возвращается ко мне. Все это он проделывает не спеша, словно рассчитывает на эффект. Грациозно опустившись на колени, он подносит руку к моему лицу и проводит пальцем по губам.

— Я вас сломаю, Нора. Может, это займет месяц, может, неделю, но вы научитесь подчиняться. И знаете что? Вам это понравится.

В его тихом голосе звучит угроза, глаза смотрят холодно и уверенно — глаза хищника, глядящего на свою жертву. Мое дыхание учащается.

— А теперь раздвиньте ноги, — говорит он.

И снова его голос звучит тихо, но слова М. падают так весомо, что я послушно исполняю команду.

— Шире! — Он проводит руками по моим бедрам, а потом кладет их мне на бедра ладонями вверх. — Закройте глаза.

Я колеблюсь, нервно поглядывая на его нагрудный карман. Что находится в нем?

— Закройте, — повторяет он, поднося руку к моему лицу. Ноги раздвинуты, глаза закрыты — я совершенно беспомощна. Тело мое напряжено, сердце бьется учащенно. Я хочу открыть глаза, но не могу — ведь М. устраивает мне своего рода тест, проверяя мою выдержку. По спине пробегает нервная дрожь — я думаю о том, что лежит у него в кармане рубашки.

— Оставайтесь так. Расслабьтесь, но не двигайтесь. Держите глаза закрытыми.

Я слышу, как он уходит, или по крайней мере думаю, что это так — пол покрыт ковром, который заглушает шаги. Как бы мне не повторить судьбу Фрэнни, привязанной к креслу в ожидании наказания, о природе которого остается только догадываться. Боясь, что М. собирается проделать со мной нечто подобное, я сжимаю кулаки, но тут до меня доносятся звуки музыки.

Я открываю глаза и вижу, что М. играет на пианино. Ну что за странный человек! Я сижу здесь с раздвинутыми ногами, в черном кружевном белье, а он на другом конце комнаты музицирует.