Барбара Вуд - Мираж черной пустыни

Дебора вышла из машины и сделала несколько шагов по красной земле. Она отвернулась от ветра, предвещающего дождь, и посмотрела на большой дом.

Кто купил его? Кто теперь там жил?

В эту минуту она заметила, как из дверей дома кто-то вышел и встал на веранде. Это была католическая монахиня, одетая в голубую рясу ордена, владеющего миссией Грейс.

Неужели Белладу стал обителью для сестер? Может быть, даже монастырем?

Дебора повернулась и пошла по дороге. Она поднялась на травянистый холм и окинула взглядом широкое ущелье, на дне которого текла река Чания. Лес был полностью вырублен, земля обработана и поделена на маленькие лоскутки шамб. Она заметила квадратные земляные хижины и копошащихся в земле женщин.

Взглянув пониже, Дебора увидела поле для регби, которое когда-то было полем для игры в поло, где две команды чернокожих мальчишек играли с мячом. Она попыталась представить себе своего деда, бесстрашного графа, верхом на пони, скачущего к победе.

Рядом с сетчатым металлическим забором располагалась скромная ферма, состоящая из аккуратных маленьких огородиков, загона для коз и четырех квадратных земляных хижин с жестяными крышами. В огородах работали женщины с детьми.

Наконец Дебора перевела взгляд на плавно текущую реку Чания. Она увидела стоящий на берегу призрак: молодого Кристофера, глаза которого были спрятаны за солнечными очками. Затем услышала смех юной и непорочной Сары, смех, который, казалось, плыл над водой.

Деборе хотелось отвернуться от причиняющего ей боль пейзажа, но она словно приросла к месту, к красной почве, по которой бегала в детстве босиком. Ее начала бить дрожь.

Эта земля по-прежнему была такой же красивой, воздух таким же прозрачным и чистым, полным той же магии, которая питала ее в детстве. Дебора вновь почувствовала себя маленькой девочкой, влюбленной в Африку, вольготно бегающей по берегу реки, где ее единственной компанией были семья обезьян и пара выдр. В том мире не было ни бедности, ни убожества; та Кения была прекрасной и волшебной. Именно в тот мир и хотела вернуться Дебора, надеясь обрести себя.

Но той Кении больше не было. Дебора даже начала сомневаться, была ли она когда-либо вообще. Как же ей найти свои корни, ответы, которые бы помогли ей примириться с собой?

Наконец она посмотрела на миссию, где ее ждала умирающая старуха-знахарка.

64

К удивлению Деборы, управляющий отелем «Привал» поселил ее в коттедж «Паксда», место последнего пристанища лорда Бадена-Пауэлла, основателя движения бойскаутов.

В этом бунгало, состоящем из спальни, гостиной, двух каминов и двух ванных комнат, глава бойскаутов жил последние годы своей жизни и умер. Его похоронили в Найэри, на том же самом кладбище, где покоился сэр Джеймс Дональд. Как объяснил управляющий, отель был заполнен до отказа. Обычно они не селили в коттедж лорда, так как тот являлся национальным памятником. Но других мест не было. Управляющего отелем звали мистер Чи Чи, и Деборе было очень интересно, не был ли он потомком того самого Чи Чи, который шестьдесят девять лет назад вел фургоны тети Грейс из Найроби.

Коттедж стоял в окружении зеленых лужаек и леса, в тихом красивом месте, чему Дебора была очень рада. Пока носильщик, принесший ее чемодан, раздвигал шторы, являя ее взору вместительную веранду и потрясающий вид на гору Кения, она рассматривала исторические фотографии и письма, помещенные в рамки и развешанные по стенам. Баден-Пауэлл назвал свой коттедж в честь «Пакса», своего родового имения в Англии; остальную же часть названия он, как показалось Деборе, позаимствовал у стоявшего по соседству Белладу.

Так как время обеда уже прошло и огромные толпы туристов уже поели и разъехались по экскурсиям, столовая и терраса были практически пусты. Дебора села за столик и уставилась на гору Кения, чьи угольно-черные вершины, выделяющиеся на фоне серых туч, казалось, насмехались над ее возвращением в Восточную Африку. Официант в белом пиджаке и черных брюках принес ей чай и указал на стол с сандвичами и печеньем.

Несмотря на «Африканизацию» и «Кенианизацию» — программы правительства, направленные на то, чтобы уничтожить в стране следы пребывания первых поселенцев и колонистов, — их традиции продолжали жить. Дебора была уверена, что предвечернее чаепитие, так называемый «файф о'клок ти», и официанты в белых перчатках, так же как и многие другие британские традиции, оставшиеся со времен колонистов, никуда не исчезнут.

— Провалиться мне сквозь землю, если это не Дебора Тривертон!

Она с удивлением подняла глаза. С лужайки на нее смотрел незнакомец. Дебора вгляделась в мужчину.

— Терри? — неуверенно произнесла она.

Он с распростертыми объятиями подошел к ней.

— Терри? — повторила она, не веря своим глазам. Деборе казалось, что она смотрит на привидение. Однако рука, схватившая ее, принадлежала человеку очень даже живому и далеко не слабому.

Он отодвинул кресло и сел.

— Вот это встреча! Я увидел, как ты тут сидишь и подумал: «Разрази меня гром, если эта женщина не сестра-близнец Деборы Тривертон!» А потом увидел, что это ты сама и есть.

Дебора, онемев от шока, продолжала смотреть на него во все глаза. Он был таким, каким она его запомнила, разве что стал более похожим на дядю Джеффри, загорелый, уверенный в себе. Терри Дональд был очень привлекательным мужчиной в бежевой хлопковой рубашке, оливково-зеленом пиджаке и шортах, гольфах и ботинках. Его темно-каштановые волосы казались гораздо светлее, чем она помнила, видимо, из-за многих лет пребывания на солнце, а глаза — голубее.

— Боже, Дебора! Не могу поверить, что это ты! Сколько лет прошло?

Подошел официант.

— Натака тембо вариди, тафадхали, — сказал ему Терри, заказывая пиво.

— Почему ты не писала, Деб? Ты уже давно в Кении или только приехала?

— Я думала, ты погиб, — только и смогла вымолвить она.

Он рассмеялся.

— Черта с два! Нет, серьезно, Деб. Я помню, как ты на похоронах своей тети заявила, что не поедешь в Америку. А на следующий день тебя уже не было в Кении. Что случилось?

Дебора попыталась вспомнить. Похороны Грейс. Она решила отказаться от стипендии и, должно быть, разболтала об этом всем. Она выдавила из себя улыбку.

— Женщинам свойственно менять свои решения. Я все же уехала в Калифорнию.

— И все эти годы ты ни разу не была в Кении?

— Нет. — Она, все еще пребывая в состоянии шока, смотрела на него. Сколько воспоминаний нахлынуло на нее! — Терри, я не понимаю. Я действительно думала, что ты погиб. В агентстве сказали, что твоя семья погибла в автокатастрофе.