Дж. М. Дарховер - Вечно

– Да уж, не подумал.

Посмотрев на свои часы, Кармин поднялся на ноги.

– Кстати, тебе не нужно быть на уроке?

– У меня время самостоятельных занятий, – ответил Доминик. – Все сами по себе.

Везучий ублюдок.

– А мне надо возвращаться на историю, пока миссис Андерсон не отправила кого-нибудь на мои поиски.

– Да уж, будь добр, – сказал Доминик. – Судя по тому, что я видел, историю ты не сдашь.

– Ты и вправду не станешь исправлять мои оценки?

– Прости, бро, с этим помочь не могу. Как там говорил Супермен? С большой силой приходит и большая ответственность?

Проходя мимо, Кармин шлепнул брата по затылку.

– Это Человек-паук, болван.

* * *

Вернувшись вечером того дня домой после футбольной тренировки, Кармин первым делом заметил Хейвен, бросившуюся вверх по лестнице. Он вымыл руки и прошел в столовую, где их всех ожидал ужин.

Склонив голову, Винсент тихо произнес молитву.

– Signore, benedici questi pecatori che essi mangiano la loro cene.

Господи, благослови грешников, вкушающих пищу твою.

Кармин приступил к еде, не дожидаясь того, пока они произнесут «аминь». Он находил бессмысленными обращения к Богу за благословлением, учитывая род деятельности их отца.

Во время ужина Винсент пытался завязать беседу, а Доминик – подтрунивал над ним, однако Кармин хранил молчание. После наступления темноты на пейджер Винсента пришло сообщение, и он отпустил сыновей, поскольку ему необходимо было отправляться на работу.

Кармин поднялся наверх и замешкался, увидев стоявшую в библиотеке Хейвен. Она смотрела в окно, прижав ладонь к гладкому стеклу. Он ожидал того, что она сбежит, однако она продолжала стоять на месте и смотреть на улицу. Спустя мгновение она указала в сторону маленьких огоньков, светившихся в темноте за окном.

– Что это за существа?

Кармин осмотрелся по сторонам, дабы убедиться в том, что она обращалась к нему.

– Светлячки, – ответил он, подходя к ней. – Некоторые зовут их жуками-фонариками.

– Почему они светятся? – спросила Хейвен. – Это помогает им лучше видеть?

– Думаю, они так общаются.

– Ого.

– Ты правда никогда их раньше не видела?

Хейвен покачала головой.

– В Блэкберне их не было.

– Здесь их много, – сказал Кармин, пожав плечами. – Они похожи на летающих тараканов со светящимися задницами.

Данное Кармином описание вызвало у Хейвен улыбку.

– Они прекрасны.

– Это всего лишь жуки. Ничего особенного.

– Они живые, – сказала Хейвен. – Это делает их особенными.

На сей раз Кармин не нашелся с ответом. Хейвен продолжала смотреть в окно, в то время как Кармин наблюдал за ней, видя на ее лице поистине детское, искреннее любопытство. Она выглядела так, словно видела простиравшийся за окном мир впервые; словно она была слепа до этого момента и теперь, наконец, прозрела. Он задумался о том, испытывала ли в действительности подобные чувства – казалось ли ей все это новым и неизведанным.

Кармин попытался припомнить, когда он сам впервые увидел светлячков, но сделать это ему удалось с большим трудом. Вероятно, он был ничуть не меньше очарован ими, учитывая то, что в те времена он еще был ребенком. Он смутно припоминал, как однажды ловил их и складывал в банку.

– Хочешь взглянуть на них поближе?

Вопрос вырвался у Кармина прежде, чем он успел его обдумать. Он помнил о том, что сказал ему отец и прекрасно знал правила, однако не видел в своем предложении никакого вреда.

Отвернувшись от стекла, Хейвен посмотрела на Кармина.

– А мне можно?

– Да, конечно. А ты хочешь?

При виде восторга, вспыхнувшего в глазах Хейвен, у Кармина едва не сжалось сердце. Уже много лет он не чувствовал ничего подобного, и на краткое мгновение ему самому захотелось испытать неподдельный восторг.

– Хочу ли я выйти туда? На улицу?

– Да.

– Но мне нельзя.

Кармин пожал плечами.

– Мне тоже.

Формально это было правдой, поскольку он находился под домашним арестом, однако никогда прежде это его еще не останавливало.

– Я бы с радостью, – сказала Хейвен. Сделав паузу, она добавила: – Если Вы уверены.

Кармин улыбнулся. Она доверяла ему. Осознав это, он задумался о том, что ей, возможно, не следовало доверяться ему, однако в их взаимоотношениях это определенно был большой шаг вперед.

– Подожди здесь, я сейчас вернусь.

Спустившись на кухню, Кармин с облегчением отметил, что отец уже уехал. Найдя пустую стеклянную банку, он вернулся на третий этаж. Хейвен стояла на том же самом месте, что и несколько мгновений назад, вновь прижимая руку к стеклу.

– Пойдем, – сказал Кармин, направившись в сторону своей спальни и пригласив с собой Хейвен.

Включив свет, он заметил, что она остановилась в дверях, смотря на разбросанные по полу вещи. Впервые за всю жизнь Кармину едва не стало стыдно.

– Ты идешь? Я знаю, что здесь полнейший бедлам…

– О, нет, дело не в этом, – заверила его Хейвен, поддавшись панике. – Я просто думала, могу ли я…

– Мы не можем выйти через дверь, потому что в этом случае отец узнает о том, что мы покидали дом. Придется спуститься здесь.

Хейвен нахмурилась.

– С третьего этажа? Каким образом?

– Увидишь.

Немного помедлив, Хейвен все же зашла в комнату. Заметив это, Кармин улыбнулся. Осторожно, дабы не споткнуться, она прошла к нему. Кармин поднял жалюзи, после чего распахнул большое окно, которое, несмотря на скрип, поддалось достаточно легко.

– Я думала, что все окна заблокированы, – сказала Хейвен.

– Так и есть, – ответил Кармин. – Или так и было. Дом отключил мое окно от сигнализационной системы, дабы я мог открывать его по вечерам и ускользать из дома. Он сделал это несколько лет назад. Отец об этом так и не узнал, поскольку датчик этого окна не срабатывает.

Он не планировал рассказывать ей об этом.

Кармин отодвинул штору в сторону, жестом пригласив Хейвен вперед – миновав окно, она вышла на балкон, обвивавший дом. После того, как Кармин присоединился к ней, она осторожно последовала за ним по балкону. Он остановился возле кроны массивного клена, толстые ветки которого упирались в угол дома. Дерево росло настолько близко, что Хейвен, потянувшись вперед, смогла дотронуться до зеленой листвы, края которой с приближением осени начинали темнеть.

Кармин бросил банку на землю, затаив дыхание и надеясь на то, что она не разобьется. После того, как банка приземлилась в траву с глухим ударом, он схватился за ближайшую ветку, перешагнул через перила балкона и перебрался на дерево.